Премия Роми Шнайдер-Патрик Девер

7  апреля в залах Отеля Scribe, где состоялся первый киносеанс братьев Люмьер в 1895 году,  прошла церемония вручения Премии Роми Шнайдер-Патрика Девера. Премия, которая  вручается с 1984 года, призвана отметить  молодые таланты французского кино.   Особенность конкурса – женское жюри голосует за лучшего актера, а мужское – за лучшую актрису. Среди номинантов этого года: две актрисы “Адели”, Леа Сейду и Адель Экзаркопулос, а также  другая актриса, открытая на последнем Каннском фестивале – Марин Вотч ( “Молодая и прекрасная” Франсуа Озона). Среди номинантов-актеров, Гийом Гальенн ( “Я, снова я, и мама”),  и Пьер Нине, сыгравший в биопике об Иве Сен-Лоране (“Yves Saint Laurent”) Ж.Леспера, а также Реда Катеб, отмеченный в картине Ж.Одийара “Пророк”. Победители: Адель  Экзаркопулос и Пьер Нине.

Видеорепортаж нашего корреспондента

Читать дальше

Царские забавы – «Сон в летнюю ночь» Кирилла Серебренникова

 

Songe 2@ Daria Marchik 1

Photo Daria Marchik

Тревожный месяц март. Кольцо блокады вокруг России кажется каким-то образом перекинулось на театр из Москвы. Заранее разрекламированный во всех центральных изданиях, молодой театр Седьмая Студия, созданный из выпускников курса К.Серебренникова в МХТ (2008-2012), выступал в Париже почти месяц. Рецензии вышли только на спектакль Д.Бобе «Гамлет». Несколько откликов на «Метаморфозы», совместную постановку К.Серебренникова и Д.Бобе. И совсем ничего касательно «Сна в летнюю ночь», спектакля, поставленного Кириллом Серебренниковым. В «Метаморфозах», так же, как и в «Гамлете», прежде всего, оценили виртуозность молодых актеров. Особую энергетику, которая определяет стиль Седьмой студии. Дописанная драматургом Валерием Печейкиным история о Полутвари, призванная соединить Овидия и нас, сегодняшних, оказалась не совсем понятна. Хотя апокалиптическим видением прониклись все. Не оставила равнодушной и декорация, сложная компьютерная графика и видеоэффекты, в которые вписывается действо. Обгорелые же остовы машин, посреди которых и с помощью которых развивается хоровод метаморфоз, казались немного заезженным приемом старого театра. Рассказ показался несколько иллюстративным, самая сильная сцены как раз немая, превращение, перетекание мужского в женское, женского в мужское через ритуал переодевания – женщины в мужской наряд, и мужчины в женский. На премьере принимали хорошо, но и без особого восторга,- говорят, что следующие спектакли шли лучше.

Songe @ Nina Sizova

Photo Nina Sizova

«Сон в летнюю ночь», в Париже, так же, как и в Москве, играли как спектакль путешествие в пяти разных пространствах. Вернее два пространства из пяти совпадали, но представляли все равно разные типы театра. Своеобразие шекспировской эстетики заключалось в том, что разные сюжетные истории перепутаны, история царя и царицы эльфов, Оберона и Титании, история двух пар молодых людей из Афин, история ремесленников, которые готовят любительский спектакль к свадьбе правителя Афин, герцога Тезея, и история самого Тезея и царицы амазонок Ипполиты. Серебренников распутал клубок, превратив каждый сюжет в отдельную историю. Так спектакль разбился на «Историю Богов», «Историю людей», «Историю Правителей» и «Историю рабочих», и для каждой было придумано свое пространство и своя театральная лексика. Шекспировская изящная фантазия о капризах любовных чувств лишилась своей воздушной легкости, Серебренников нагрузил ее смыслами, которые вряд ли снились самому Барду. Итак, часть первая. Когда мы вошли в зрительный зал, и оказались перед застекленной коробкой заброшенной дачи (арт-объект художника и дизайнера Кати Бочавар), внутри которой игралось действие, я странным образом подумала о том, что уже где-то эту дачу видела. Нет, стеклянную коробку, в которой играют, видела много раз (последний – венская постановка «Петры фон Кант» Мартина Куцежа), но такую вот именно, старую ободранную, очень русскую… И в тот момент, когда я, наконец, поняла, откуда во мне это знание, сидевшая рядом коллега – француженка произнесла вслух: «правда, как у Анатолия Васильева в «Серсо». Да, конечно, разрушенный загородный дом из Васильевского «Серсо» Старый дом, внутри которого происходит действие, и зрители, сидящие друг напротив друга. Но там была ностальгия по красоте, отблески свечей в красного венецианского стекла бокалах, утончённая женственность Натальи Андрейченко, барышни из другого века, там был душевный свет – здесь пространство нечисти, сквозь пары психоделического тумана перед зрителем открылась слегка запущенная оранжерея для пресыщенных скучающих Богов, непроницаемая для смертного – понять, что к чему удавалось с огромными сложностями.

SerebrennikovMaison

Арт-объект Кати Бочавар

Условно-игровое, эстетское пространство и такие же искусственные персонажи затягивали – чего стоят одни проходы двухметрового Андрогена в японском кимоно, этакого порочного Цветка, или роскошный оперный голос Титании- Светланы Мамрешевой, заслоняющий ее же бытовые интонации в склоках с изысканным, как истинный англичанин, Обероном. Впрочем, на поверку, Харальд Розенстрем, не смотря на то, что любит изъясняться на англицком, оказался датчанином. Декадентский карнавал, современный ночной клуб? В общем, после этой первой части зрители, слегка обескураженные, но предвкушающие новые чудеса, смело двинулись вперед за милой Евгенией Афонской-Пэком. Второе действие – афинские влюблённые превращаются в загулявших на «последнем звонке» выпускников, которые выясняют отношения то за школьными партами, то между мусорными баками, играющими здесь роль волшебного леса. Вся картинка расцвечена изощренной светомузыкой, как в дискотеке. Скучающие лица зрителей, очень быстро уставших от вульгарных придумок, так что кажется, текст тоже написан Печейкиным, а не Шекспиром. Во втором действии интересен был не текст, и не напридуманные для героев причимбасы, типа водных пистолетов, а музыкальные композиции in live (кажется, от Ивана Лобикова). Дальше – больше. Третья часть, в самом деле, дописана Печейкиным. Действие перенесено в кабинет психоаналитика. Размноженные современные Ипполиты и Тезеи, новые правители и хозяева жизни, рассказывают свои сексуальные фрустрации, страхи и фобии. Шекспировские герои на кушетках психоаналитика – возможно, в Москве это воспринималось как очень крутой режиссёрский ход, здесь – как позавчерашний театр. Явное дежа вю. Было очень неловко за хороших актеров, вынужденных произносить этот примитивный коктейль от Печейкина, дополненный несколькими отрывками из монологов Катарины и Петруччио из «Укрощения строптивой». Самый тяжелый кусок спектакля, после которого многие, не будем скрывать, ушли. А потом вдруг, когда уже не было никакой надежды, и публика уныло плелась в очередной пункт путешествия, начался настоящий Театр. История опять происходит внутри разваливающейся дачи. Только место богов заняли новые люмпены-мигранты со всеми узнаваемыми деталями их быта. Шекспировские простодушные ремесленники готовят спектакль по случаю свадьбы герцога. За что им обещано щедрое вознаграждение. Как виртуозно играли актеры Седьмой Студии этот лирический фарс, с репетицией «прежалостной комедии о Пираме и Фисбе»! Настоящий фейерверк актерских работ! Короче, к финалу понурая публика превратилась в веселую карнавальную толпу. И это было очень кстати.

До сих пор нам были явлены четыре закрытых, в прямом и в переносном смысле, пространства. В финале происходит прорыв. И становится внятен, наконец, смысл происходящего. Финал – спектакль ремесленников, играли на открытом круге, в окружении зрителей, но также Богов и Правителей. Колесо судьбы и театральный апофеоз. Начинается все, совсем как у Шекспира, с пародии, фарса на тему Фисбы и Пирама, которую труппа работяг представляет перед Герцогом. Но постепенно совершается переход – любительский спектакль становится историей трагической любви, которую играют уже не по шекспировской пародии, а по оригиналу, по тексту Овидия. Это превращение, переход из регистра фарсового к высокой поэзии Никита Кукушкин – Пирам и Фисба – Филипп Авдеев совершают на наших глазах с упоением и внутренней свободой так, что дух захватывает. Потом Боги тоже поднимаются на помост, вступают в немой разговор со смертными, начинается божественный хоровод, что-то вроде танца сфер, в котором Боги и люди выступают на равных, соединяются в апофеозе под немыслимые высоты музыки Монтеверди, «Любовь нимфы», которую выводит красивым голосом оперной дивы Светлана Мамрешева, облаченная в золотой барочный убор царицы. А потом все вместе, и актеры, и зрители вращают колесо сцены. Все соединилось, круг сомкнулся. Круг судьбы и сакральное пространство театра. Из хаоса, поверх нелепицы и мрака рождается высшая красота. Преодоление сжатого пространства наших жизней, выход за его пределы, возможно только через прорыв в высокое искусство. Все. Других выходов нет, и не ждите. За этот гениальный финал Кириллу Серебренникову простятся все излишества его «Сна в летнюю дочь». Потрясенные зрители долго-долго аплодируют.

Songe.Après

Photo Ekaterina Bogopolskaia

Живите в долг, живите весело: “Делец” Бальзака снова в моде

18 марта-12 апреля – Théâtre de la Ville

Самая модная тема начавшегося сезона? «Деньги, деньги, деньги», как пела знаменитая в 70-е годы группа Abba. Вот и Эммануэль Демарси-Мота, художественный руководитель Парижского Théâtre de la Ville поставил «Дельца», пьесу Бальзака 1848 года, как программное произведение нашей эпохи, не преминув, для особо непонятливых, подчеркнуть в буклете все параллели с нашим временем. «Делец»( Le Faiseur) – страшноватая комедия про биржевого афериста, который должен кончить плохо. Но все заканчивается хорошо. Благодаря Годо. Тому самому, которого обессмертил век спустя Беккет. Демарси-Мота представил «Дельца» как музыкальную комедию, лейтмотивом которой немного нарочито становится как раз шлягер «Money, Money», который распевают хором все персонажи. Читать дальше

Нина Хосс – хичкоковская блондинка в американском спектакле Томаса Остермайера.

27 марта-6 апреля 2014Théâtre Les Gemeaux, Sceaux

17-23 апреля 2014 – Schaubühne, Berlin

Худрук Берлинского Schaubühne показывает в Париже свою последнюю премьеру –«Лисички» (The Little Foxes) по пьесе Лилиан Хеллман 1939 года. Зачем понадобилось Томасу Остермайеру вытаскивать из забытия эту старую семейную драму на фоне финансовых махинаций, столь популярную в 40-х и 50-х годах ХХ века? Прежде всего, чтобы показать женщину-победительницу в сугубо мужском мире. Остермайер поставил своих «Лисичек» на актрису – великолепную Нину Хосс: французские критики тут же вспомнили роковых блондинок Хичкока. Читать дальше

Вечером они играют спектакль в театре «Chaillot». Днем актеры «Седьмой Студии» играют вариации на темы «Метаморфоз» Овидия  в залах  Античного искусства Парижского Лувра. Наш корреспондент  проследовал за  труппой «Метаморфоз» по лабиринтам  Лувра

David Bobée et Kirill Serebrennikov ( directeur du Gogol Center de Moscou)  proposent une série de scènes et performances interprétées par les acteurs du Studio 7 dans les salles Antiquité gréco-romaine du Louvre. Orphée, Tirésias, Midas, Galatée, Philomèle deviennent, le temps d’une visite, les passeurs entre littérature, beaux-arts et arts vivants. Notre correspondant a suivi les acteurs  dans les labyrinthes du Louvre.

Видеорепортаж  “Седьмая Студия в Лувре”

К гастролям в Париже Седьмой Студии

“Март – месяц русский”.

Вечером они играют спектакль в театре «Chaillot». Днем актеры «Седьмой Студии»  импровизируют вариации на темы «Метаморфоз» Овидия в залах Античного искусства Парижского Лувра. Видеорепортаж→

Интервью на фоне Лувра: Кирилл Серебренников, Давид Бобе – о “Метаморфозах”, Московском “Гоголь-Центре”, особенностях совместной работы и планах на будущее.  Видеорепортаж→

Царские забавы – “Сон в летнюю ночь” К. Серебренникова

Международный фестиваль женского кино в Париже

В  марте в Париже  прошел традиционный  36-й фестиваль женского кино (36e ÉDITION DU FESTIVAL INTERNATIONAL DU FILM DE FEMMES DE CRÉTEIL).  Одним из главных событий  было чествование франко-португальской актрисы  и режиссера Марии де Медейрос, представившей  по этому случаю свой  документальный фильм “Глаза Бакури”  о годах диктатуры в Бразилии. Победителями конкурса  стали испанка Изабель Куаксе  за  полнометражный фильм “AYER NO TERMINA NUNCA” и француженка Перрин Мишель   за документальную ленту “LAME DE FOND”. Приз зрительских симпатий достался  россиянке Таисии Игуменцевой за картину “Отдать концы” (во французском прокате “CORPS ET BIENS”).

Давид Бобе и Седьмая Студия МХТ. Французский Гамлет на русской почве

Французский режиссер Давид Бобе, начинавший как ассистент на знаменитых чеховских спектаклях Эрика Лакаскада, Чехова не ставит. Зато активно разрабатывает территории современного многожанрового спектакля с русскими актерами-выпускниками московской Школы-студии МХТ.

Гастроли Седьмой Студии МХТ (Studio 7) со спектаклями Д. Бобе и К.Серебренникова в Théâtre National de Chaillot «Сон в летнюю ночь» Шекспира:14-19 марта 2014

«Метаморфозы» ( по Овидию):21 – 28 Марта 2014   (дополнительно, 3-4 апреля  Кан, Нормандия)

В театре Les Gémeaux, Sceaux: «Гамлет». Постановка Д.Бобе: 4 –9 марта 2014

Интервью Давида Бобе  из Архива “Европейской Афиши” : между Москвой и Парижем

Читать дальше

Новый Папа для Авиньона: Оливье Пи представил программу своего первого фестиваля

4 – 27 июляАвиньонский фестиваль

21 марта в Париже состоялась пресс-конференция, на которой была объявлена программа 68-го Авиньонского фестиваля. Народу собралось много, как никогда. Еще бы, все ожидали первый выход нового директора: впервые после Жана Вилара фестиваль возглавил не администратор, а Артист  – драматург, актер, режиссер Оливьи Пи.

Extrait de la conférence de presse d’Olivier Py. Пресс-конференция Оливье Пи (отрывки)

Читать дальше

Лабиш между цыганским роком и механистичностью Фейдо

Напечатано в журнале “Европейская Афиша” 15 ноября 2012 года

В Эфемерном театре Comédie Française, расположенном в садах Пале-Рояля, играют «Соломенную шляпку» Эжена Лабиша в новой постановке. Забавно, что впервые пьеса была сыграна, и с триумфом, здесь же рядом, в театре Пале-Рояля (théâtre du Palais Royal), правда в 1851 году. Хотя роль Comédie Française (Комеди Франсез) в славе драматурга наипервейшая, в течение полутора веков Лабиш оставался самым репертуарным автором театра.

На этот раз на постановку Лабиша пригласили итальянского режиссера Джорджио Барберио Корсетти, известного в основном своими головокружительными сценографическими придумками и постановками современной драматургии.  В пьесе столичный щеголь и ловелас Фадинар хочет жениться на дочери провинциала-богача Нонанкура, чтобы поправить свои финансовые дела. Здесь Фадинар из расчетливого афериста и циничного бабьего угодника превращен в наивного влюбленного, немного в духе итальянского неореализма, способного на все, чтобы наконец соединиться со своей избранницей. В остальном Корсетти следует Лабишу – в день свадьбы лошадь Фадинара решила съесть подвернувшуюся соломенную шляпку мадам Бопертюи, тогда как она сама предавалась утехам с любовникам, лейтенантом Эмилем Тавернье. Этот интендант породил целую цепь злоключений и qui pro quo для бедного хозяина лошади: вернуться без шляпки домой дама не могла, это вызвало бы подозрения мужа… В результате дама и её кавалер оккупируют дом Фадинара с требованием возмещения такой же точно шляпки – в противном случае они грозятся сорвать жениху его свадьбу. Поискам соломенной шляпки и посвящен весь сюжет водевиля. Как пелось в песенке из знаменитой советской экранизации Лабиша (музыкальный фильм Л.Квинихидзе с А.Мироновым в главной роли): «Способна даже пригоршня соломы сыграть в судьбе решающую роль». Корсетти тоже превратил водевиль Лабиша в музыкальную комедию. И поместил действие в 60 – 70 годы прошлого века. Спектакль сопровождают трое бесконечно симпатичных музыкантов, гитаристы и скрипач, иногда к ним присоединяются ударник и аккордеонист. Играют композиции в стиле цыганского джаза, смешанного с роком или кантри, немного в духе Кустурицы. Хор родни невесты и протагонисты водевиля при каждом удобном случае распевают куплеты. Иногда забавно, иногда достаточно примитивно. Отсылка к той же эпохе явственна и в костюмах. Модистка Клара – типичная героиня французского фильма 60-х, времени йе-йе и «Шербургских зонтиков», также, как и эксцентричный кузен новобрачной, Бобен – типичный рокер.

Почти все персонажи свадьбы шаржированы Корсетти до предела, без всяких нюансов. Знаменитая легкая ирония Лабиша заменена серией немного тяжеловесных гэгов папаши Нонанкура и провинциальной родни невесты. Кристиан Экк – Нонанкур похож на рыжего клоуна из цирка. Длинноногая невеста в платье мини и детских гольфах (Аделин д’Эрми) награждена пластикой наивной куклы Барби. И только Фадинар Пьера Нине в самом деле обладает воздушной легкостью, без которой немыслим французский водевиль. Именно он и музыканты спасают эту «Соломенную шляпку» от примитивной тяжеловесности комических гэгов. Корсетти, как обычно, выступил сценографом спектакля (здесь совместно с Массимо Тронканетти) и придумал декорацию, буквально взрывающую условный буржуазный салон, в котором принято играть водевили. В дома Фадинара обычные атрибуты салона накрыты пластиком, и занавес тоже пластиковый, как будто собираются делать ремонт. Взбешенный Эмиль кидается в хозяина стульями, и они повисают на стене в вертикальном положении, как в цирковых аттракционах. В последней сцене все аксессуары салона, невообразимо нагромождённые друг на друга, создают своего рода вздыбленную декорацию, немного в духе конструктивистских опытов русских режиссеров 20-х, и она становится площадкой для забавных пробегов с препятствиями для актеров. Сценография в салоне модистки решена полностью в стиле кинетической живописи, пик моды на которую приходится на 60-70 годы. К финалу, тяжеловесные комические эффекты несколько стушевываются, все тонет в радостной ликующей энергии музыкантов цыганского рока. Именно это, вероятно, и привлекает зрителей Comédie Française, устроивших спектаклю Барберио Корсетти овацию.

В отличие от публики, французские критики упрекают Корсетти в том, что он низвел не лишенный поэтической меланхолии шедевр Эжена Лабиша к хорошо отлаженному механизму водевиля Фейдо.

Crédit photo: Christophe Raynaud de Lage

 

Чехов неожиданный: “Дядя Ваня” на фоне “Лешего”

5-22 марта 2014 Théâtre de la Ville;8-19 октября 2014Théâtre Les Gémeaux, Sceaux

Эрик Лакаскад  соединил в одном спектакле “Дядю Ваню” и “Лешего”, включив в пролог Bye Bye Love  от The Everly Brothers,  итальянские песни под гитару и канкан в исполнении Сони.  Нервный, почти танцевальный  ритм  спектакля не предполагает ни пауз, ни  меланхолии, исповеди  произносятся всегда прилюдно, Дядя Ваня  устраивает душ из водки,  Елена  манит загадочной нерастраченной женственностью, Астров- этакий Кон-Бендит начала века , от которого невозможно не потерять голову. И все страдают,  а публика замирает от восторга. После “Чайки”, “Иванова” , “Трех сестер”  и “Платонова”  Лакаскад, считающийся во Франции  одним из  самых  тонких  толкователей  Чехова, поставил   очень неожиданного “Дядю Ваню”. За кулисами “Дяди Вани”: интервью  с  Эриком Лакаскадом. Dans les coulisses d’Oncle Vania: l’interview avec Eric Lacascade.  Théâtre de la Ville, mars 2014