«Le cercle des illusionnistes» – абсолютный фаворит премии Мольер

До 15 августаThéâtre de la Pépinière

C 20 сентября –  Théâtre des Béliers Parisiens

Вечер церемонии премии Мольер, прошедшей в Париже  после трехлетнего перерыва, принес массу сюрпризов. Здесь надо сделать маленькую преамбулу и рассказать, что  во Франции идет настоящая война между театрами частными, коммерческими, которые раньше называли бульваром, и государственными, то есть условно говоря художественными, интеллектуальными. Поэтому теперь учредили отдельно Призы для той или другой категории. Кроме драматургов. Они общие. Лучшим французским автором из ныне живущих был признан 31-летний Алексис Мишалик за пьесу «Круг иллюзионистов», еще он получил Мольера частных театров за режиссуру своей пьесы, а актриса Жанна Арен, сыгравшая одну из ролей – Мольер молодого дарования.

Читать дальше

Лабиш между цыганским роком и механистичностью Фейдо

8 октября 2014-14 января 2015 – Comédie-Française

В Комеди Франсез  возобновили «Соломенную шляпку» Э.Лабиша, поставленную два года назад итальянским режиссером Дж. Б. Корсетти  как музыкальную комедию в стиле 60-70 годов. Только со сцены Эфемерного театра спектакль перенесли на основную, в зал Richelieu.

Читайте статью из Архива «Европейской Афиши».

 

Тоска Федры

Возобновление. 13 июня -20 июля  2014- Comédie-Française

Во вновь открытом после ремонта зале Richelieu (Ришелье) в марте 2013 года прошла премьера «Федры» Жана Расина. Вместо обещанного Дмитрия Чернякова на постановку пригласили модного грека – Микаэля Мармариноса. Зрителя Comédie-Française ожидал легкий шок. Мармаринос не просто разбил александрийский стих, декламационную традицию французского классического театра, заставив актеров говорить без пафоса, почти естественно. Классицистскую трагедию играют как экзистенциальную драму в духе Антониони. Читать дальше

2-10 июняThéâtre de la Ville

В 2012 году Эммануэль Демарси-Мота возобновил свой старый, 2004 года спектакль “Носороги”, предварив текст пьесы своего рода поэтической преамбулой из единственного романа Ионеско «Наедине с одиночеством». Этот пронзительный и очень личностный монолог героя, своего рода альтер его автора, рассказанный Беранже-Сержем Реджани, позволил в новом свете увидеть всю пьесу Ионеско, которая теперь читается как трагедия экзистенциального одиночества человека, всегда и везде, вне зависимости от политической системы власти, обреченного бороться с носорогами – в других, и в себе самом. Своеобразный парафраз «Постороннего» Камю, далекий от абсурдистских игр с языком и черного юмора того Ионеско, которого мы все знали. После триумфальных гастролей по миру, спектакль возвратился на сцену  Théâtre de la Ville. 

Возвращение Лукреции

24 мая-20 июля 2014, 14 апреля-19 июля 2015, 22 января -30 апреля 2016Comédie-Française

Дени Подалидес  поставил в   Comédie-Française “Лукрецию Борджия” (1832) Виктора  Гюго, пригласив на роль скандально известной герцогини, развратной, жестокой и прекрасной Лукреции  Гийома Гальенна, а на роль ее  незаконнорожденного сына, Дженнаро – актрису, Сулиан Брахим. Сумеречные персонажи итальянской истории оживают в призрачном  мерцании, как будто   сошедшие  с  картин старых мастеров. И среди них царит эта Лукреция Гийома Гальенна, которая больше женщина, чем женщина, одновременно чудовище, и жертва, и совершенное произведение искусства, как могут  играть  только великие японские актеры оннагаты.
LucrèceBorgia1jpg

В основе романтической драмы «Лукреция Борджиа» – свободно переработанная история легендарной Лукреции из семейства Борджиа, известного своим распутными нравами, жестокостью и цинизмом. «Представьте нравственное уродство, самое отвратительное, самое отталкивающее, самое полное; поместите его там, где оно будет выделяться всего сильнее, – в сердце женщины, наделенной всеми дарами физической красоты и царственного величия, которые еще резче подчеркивают ее преступность, и прибавьте ко всему этому нравственному уродству чувство чистое, самое чистое, какое только женщина может испытывать, – материнское чувство. Чудовище сделайте матерью, – и чудовище возбудит участие, чудовище заставит плакать, и существо, вызывавшее страх, вызовет сострадание, и эта безобразная душа станет почти прекрасной в ваших глазах»,- писал он, объясняя свой замысел. Для его осуществления, Гюго придумал сюжет, в котором у Лукреции, прославленной развратницы и отравительницы 15 века, есть незаконнорождённый сын, от связи с братом Джованни, и этого сына она безумно любит и столь же безумно страдает от невозможности признания своего материнства (тогда как у реальной герцогини Феррары было множество детей от разных браков, считавшихся законными). Джованни был убит из ревности другим братом, Чезаро, которому молва тоже приписывала любовь к сестре, и Лукреция, опасаясь за жизнь сына, при рождении отдала его на воспитание в семью рыбаков, продолжая пристально следить за его судьбой. Теперь он – бравый капитан на службе у венецианской республики. Чтобы встретить сына, Лукреция тайно прибывает в Венецию во время ночного маскарада, и с восхищением рассматривает спящего сына. Дженнаро принимает ее внимание за влюбленность. И он в свою очередь испытывает странное влечение к незнакомке, так что неожиданно раскрывает перед ней свою тайну – загадку своей матери, которую он никогда не видел, но от которой получает письма всю жизнь. И всю жизнь ждет встречи с ней.  Сцена эмоционально идет по нарастающей, и когда герцогиня уже почти готова раскрыться перед сыном, появляется группа офицеров – друзей Дженнаро, которые узнают Лукрецию, и обличают ее перед ним как убийцу и отравительницу. Лукреция в смятении вынуждена скрыться. В сущности, вся пьеса представляет собой череду невозможных попыток Лукреции признаться сыну, что она его мать, которые каждый раз срываются. И только в момент смерти героиня Гюго решается наконец, открыть свою тайну. Но этому предшествуют бесчисленные перипетии романтической интриги. Потому что пока герцогиня следовала в Венецию за сыном, за ней самой следовал ее муж, ревнивый герцог Феррары Дон Альфонсо д’Эсте. Решив, что юноша — очередной любовник Лукреции, он мечтает о мести.

Lucrece10
…Атмосфера карнавала, но не веселая, а давящая, сумеречная: рисованный задник, изображающий мрачное, полное театральной экспрессии небо, как на полотнах художников итальянского Возрождения, и огромная черная гондола на авансцене, где происходит пролог драмы. (Знаменитый сосьетер Комеди-Франсез, актер Эрик Руф еще и сценограф этого спектакля, он же в роли Герцога). Потрясает первое появление Гийома Гальенна на сцене с обнаженным торсом, без грима, без парика. Кажется, он не движется, а плывет, в звуках музыки Верди. А потом на наших глазах слуги превращают его наряд в женский, прикрепляют парик и маску, точно прилегающую к лицу, делающего его женственным. Дени Подалидес использовал в спектакле стилистику оннагаты, части театра кабуки, в которой женские роли исполняют мужчины, и где перевоплощение происходит зачастую прямо на сцене, на глазах у зрителя. Перевоплощение – часть ритуала, восхождение к высшей, идеальной красоте. И, конечно, наблюдая за игрой Гийома Гальенна, невозможно не вспомнить Бандо Тамасабуро, знаменитого актера кабуки, сыгравшего Настасью Филипповну в фильме А.Вайды. Не реальную женщину, но квинтэссенцию женственности. Известно, что на сюжет пьесы Гюго написана опера Г.Доницетти. Но в спектакле Подалидеса музыка Верди не иллюстрация мелодрамы, она нужна, чтобы подчернить вневременную сущность трагедии Лукреции, вырвать ее из вcякого бытового правдоподобия и реализма. Этому же служит и вся изысканно продуманная партитура движений Лукреции (над хореографией работала японская танцовщица Каори Ито, сотрудничавшая с Дж. Тьерре, А.Плателем, А.Прельжокажем) – скульптурные позы, широкие движения, внутреннее достоинство и сдержанность в каждом жесте, как в оннагате. И никакой патетики. Эта Лукреция Борджиа читается в перспективе искусства, а не жизни. Поэтому эмоция, как в японском театре, – очищенная, она связана всегда с переживанием прекрасного как такового. Что не мешает эмоции. Как в сцене с Герцогом, когда Лукреции нужно употребить все свое мастерство в искусстве обольщения, чтобы заставить мужа отпустить Дженнаро, и одновременно не выдать секрет. Эрик Руф-Герцог Феррары тоже играет виртуозно, от циничного торжества над воображаемым соперником и надменной Борджиа, которую, как ему кажется, на этот раз удается переиграть, до неожиданно прорвавшейся глубокой страсти к жене, когда он все-таки попадает на мгновение в ловушку обольщения, расставленную Лукрецией. За исходом их поединка следишь с не меньшим интересом, чем за сюжетом триллера. И когда Дон Альфонсо все-таки заставляет слугу принести поднос с графином чудесного вина семейства Борджиа, от которого ушли в мир иной не один десяток дам и кавалеров, и просит жену, в знак расположения, самой налить бокал для Дженнаро, зал замирает от напряжения.

Lucrèce Borgia4

Дженнаро в исполнении Сулиан Брахим совсем не женоподобен. Это именно юноша, но то, что роль играется актрисой, придает персонажу дополнительную беззащитность, уязвимость, подчеркивает его особенность в грубом мире мужчин, как если бы его внутренняя чистота персонифицировалась в такую вот хрупкую внешность. Сценография Руфа вся выдержана в приглушенных тонах, костюмы Кристиана Лакруа – в разных оттенках черного. Исключение сделано лишь для пурпурного платья княгини Негрони и ее подруг в сцене ночного праздника. Декорации сцен в Феррраре – игра падуг, отсылающих к кружевам венецианских лоджий, как на картинах любимого Герцогом Андреа Мантенья. Зато колорит сумрачный, как на картинах фламандцев, которых тоже жаловал правитель Феррары.

Lucrèceborgia5

Гротескный Губетта, дьявол-испанец на службе у герцогини, в исполнении Кристиана Хекка – персонаж готического романа, скрывающий за двусмысленной усмешкой свою ненависть к миру. Хотя финальный банкет Губетты с его темой апофеоза смерти дан как-то невыразительно, тема Лукреции как ангела смерти не входила в замысел создателей спектакля, она здесь – благородная, страдающая мать, пытающаяся выбраться из навязанной ей семьей Борджиа роли монстра. Концепция Подалидеса укладывается в реплику самой Лукреции из пролога: «Я родилась на свет не затем, чтобы творить зло, – сейчас я это чувствую более, чем когда бы то ни было раньше». Травестицию Гальенна в какой-то момент уже просто не замечаешь, он становится Лукрецией, которая не может высказать сыну свою любовь, и оттого обречена на страдание. В спектакле все время идет субтильная игра между лицом и маской. Чтобы стать женщиной, в начале спектакля актер нуждается в маске. В финале Гальенну больше не нужна маска, чтобы быть трагической героиней. В последней сцене, без парика, без макияжа, без маска он все равно остается Лукрецией.

Постановка Подалидеса  – третий спектакль по пьесе Виктора Гюго в этом сезоне.  А впереди – четвертая “Лукреция Борджия” в постановке Давида Бобе с кинозвездой Беатрис Даль.

Сrédit photos: Comédie-Française

3-28 июня

Театр de la Ville в пятый раз проводит фестиваль «Chantiers d’Europe», Стройки Европы. Гости этого года: Италия, Греция, Португалия и Испания. В отличие от предыдущих лет, фестиваль этого года будет проходить на сценах 10 парижских театров, а также в парках и по берегам Сены. В программе: спектакли, концерты, читки пьес современных авторов, кинопоказы, но также танец, музыка и визуальные искусства. Акцент будет сделан на открытии нового поколения артистов южной Европы, той Европы, что больше всего пострадала от кризиса. Из традиционных искусств наиболее полно будет представлен жанр фламенко – как танец и как пение.
Информация на сайте:

Андрей Звягинцев предостерег от прельщения лжепророками: «Левиафан» в Каннах

23 сентября “Левиафан” выходит во  французский прокат

Андрей Звягинцев оказался в закрытом клубе Каннских режиссеров  уже давно. Здесь хорошо помнят его  «Изгнание» (2007), когда  впервые в Каннской истории главный приз за лучшую мужскую роль достался русскому актеру Константину Лавроненко. На ура был принят и  фильм  «Елена» (Специальный Приз жюри «Особого взгляда», 2011). Так что с самого начала  фестиваля с его новой работой, «Левиафан» связывали большие ожидания. Читать дальше

Пальма, не способная удивлять

В субботу 24 мая жюри 67-го Каннского фестиваля объявило лауреатов. «Золотую пальмовую ветвь» получил турецкий режиссер Нури Бильге Джейлан за фильм «Зимняя спячка» (Winter Sleep).

Главные особенности 67-го  Каннского фестиваля? Сильный конкурс,  очень осложнивший выбор жюри – фаворитов, в отличие от предыдущих лет, было множество; военная тема, так или иначе присутствовавшая в целом ряде  фильмов,  страсть к биопикам – в  главной программе их было целых четыре.  Читать дальше

Обыкновенный джихад

TimbuctuCannes

Абдеррахман Сиссако

 «Тимбукту» – французский фильм мавританского режиссера  Абдеррахмана Сиссако, который показали  в главном конкурсе Каннского фестиваля, меня абсолютно поразил. (В Канне Сиссако не новичок: в программе «Особый взгляд» 2002 года участвовал его фильм «В ожидании счастья» (приз ФИПРЕССИ), но я его тогда не видела).   

 В апреле  2012  году город Тимбукту  был взят джихадистами и находился под их властью до января 2013, когда во время совместной операции французской и малийской армии был освобожден. Съемки начались  сразу после освобождения.  Фильм  что называется сделан по горячим следам. Сюжет основан на реальных событиях. У многих героев, как говорят,  есть реальные прототипы. Однако  те, кто слышал, что фильм поставлен по следам недавних событий в Мали, и соответвественно ждали море крови и переизбыток сцен жестокости, были удивлены. Это не агитка против джихада. Здесь нет ярлыков и плакатности. Все сложней и нюансированнее: картина Абдеррахмана Сиссако   –  яркое, оригинальное режиссерское высказывание. Поэма о людях пустыни.

В  первых кадрах  через пески бежит газель,  в которую стреляют преследующие  ее  на джипе охотники -джихадисты. Потом крупным планом мы видим традиционные африканские деревянные скульптуры, которые, одна за другой, раскалываются под невидимыми  пулями.  Режиссер, это становится ясно уже  с первых кадров, –  тонкий эстет.

Как рассказывал Сиссако, идея фильма  родилась из истории, которая случилась в 2012 году на Мали. Тогда представителями радикальной исламской группировки были казнены мужчина и женщина, жившие долго вместе в гражданском браке -за прелюбодеяние. «В этот же день поступил в продажу IPhone 4, и все мировые издания, за исключением одного-двух, опубликовали на первых разворотах новость о выходе телефона. В этот момент я подумал, что наш мир глубоко болен. Мой внутренний протест побудил меня создать об этом картину».

TimbuctuCannes1

Но чтобы  чтобы рассказать об ужасе и страхе, режисссер выбирает парадоксальный ход –прибегнуть к красоте. ( «Вспомним «Идиота» Достоевского. «Красота спасет мир»…  Красоту часто трактуют сегодня, как что-то поверхностное, декоративное. А  мне кажется, именно  красота позволяет  создать необхомую дистанцию,  чтобы говорить о жестокости»). Другая особенность режиссерского метода – не делить героев на положительных и отрицательных в обычном понимании слова. Джихадисты здесь внешне – не монстры, не звери, словно режиссер задался целью попытаться и  их тоже понять. Но понять не означает принять. Сюжет простой. Джихадисты, занявшие  город Тимбукту, навязывают жителям новые правила жизни. Их порядок обеспечивают новоиспеченные воины ислама  с автоматами наперевес, патролирующие днем и ночью улицы города. (Впечатляют кадры  словно мертвого ночного города,  с вооруженными стражами порядка почти на каждой крыше). В  стороне от города, в дюнах  раскинулся цветастый шатер, где живет семья  скотовода-туарега: мужчина, женщина и их двенадцатиленяя девочка живут в своем, обособленном мире, оставляя ощущение какого-то  почти райского состояния абсолютной гармонии  и покоя. Но они остались совсем одни- все туареги покинули эти места. А они продолжают жить как прежде, и это простое счастье в радости и гармонии становится  главным оппонентом джихадистов, читается своеобразным внутренним сопротивлением. Как группа молодых людей, которые  тайно собираются  в самом городе, чтобы играть на гитаре и петь. Один из самых сильных кадров фильма- вооруженные люди, шныряющие по улица ночного города в поиках тек, кто осмелился слушать музыку. И еще будет удивительное лицо и глаза поющей женщины, выражающие всю радость мира, хмельное упоение  жизнью, молодостью, красотой ночи. Их найдут и жестоко накажут.  

TimbuctuCannes3

Жители Тимбукту и туареги удивительно красивы, и кажется камера особенно любуется красотой этих сильных, гордых людей. Но и те, кто напротив, кто сеет страх и смерть, показаны нетрадиционно. Они и страшны, и смешны. Режиссер постарался увидеть и в них что-то человеческое. Так судья, который посылает туарега на  смерть,  при этом кажется сочувствует его горю, когда тот говорит о том, что  страшна не смерть, а то, что не увидит больше  своих любимых жену и дочь. В «Тимбукту» исламисты показываются не как садисты. Они нелепы, потому что противостоят самой логике миропорядка. Среди ограничений есть те, которые еще можно понять разумом, и такие, которые выглядят абсурдными – например,  обязательное для всех женщин ношение перчаток. Или запрет играть в футбол с помощью мяча. Абсолютно потрясающая сцена, когда две команды мальчишек играют в фубол, вместо мяча как бы передвигая песок. Особенно  показателен образ одного из начальников-джихадистов, который сам оказывается в плену тех самых «пороков», которые призван искоренять: курит украдкой, прячась в песках  от собственного шофера,   влюблен, как мальчик,  в жену туарега, не зная как высказать свое чувство- а ведь прелюбодеяние один из самых страшных грехов.  В самый жуткий момент, когда казнят камнями зарытых в песок «прелюбодеев» он, под воздействием местной марабу вдруг начинает медитативный танец, в котором как будто превращается в пытающуюся взлететь птицу. Вообще, единственно свободная здесь –  местная сумасшедшая, или колдунья, женщина –марабу  в восхитительно сочных  цветов нарядах, сочетающихся с опереньем ее красно-бирюзового петуха.  Кажется, она исламистов еще и провоцирует, с  упоением  бросая вызов всем запретам.  А те против нее бессильны –  боятся разбудить злых духов, с которыми она, по африканским поверьям,  связана. Экстремистов пытается  остановить  местный имам, противопоставляя им  более глубокое духовное толкование Корана. 

Timbuctu2

Но самое главное противостояние заключено в самой эстетике фильма. Мракобесию противостоят чудесные пейзажи –особый  свет над песками, озеро у Тимбукту  в переливах  словно напоенного  томлением воздуха. Естество жизни и красота против мертвых, выдуманных правил джихадистов. Диалогов очень мало. И не только потому, что жители пустыни немногословны. Актеры здесь во многом напоминают  натурщиков для живописцев.  В сущности сюжет пишется не словами, а выразительностью и пластикой кадра. «Тимбукту» поражает прежде всего визуальной красотой кадра, картинки. Джихадисты запрещают все, что вносит в мир радость. Религия оказывается иссученной, вымученной, как будто из нее  вынуто ядро.  Они не победят, потому что все их учение, по Сассако, противоречит законам мироздания. (Кстати, убийство, совершившееся здесь, за которое и будет наказан туарег, никаким образом не связано с исламом.  Его любимая корова, по прозвищу GPS, переходя в брод озеро,  порвет  сети местного рыбака, и тот  ее пристрелит. Туарег ввязывается с ним в драку, и случайно убивает).   Последние кадры фильмы закольцованы с первыми- как когда-то газель, в финале  по пустыне отчаянно бежит девочка, оставшаяся сиротой дочь туарега. Хотя эмоциональная высшая точка  фильма – совместная гибель супругов-туарегов: женщина в последний момент прорывается  к месту казни, чтобы обнять возлюбленного мужа, он бросается к ней, и они в одночасье гибнут под градом пуль.

         Когда я смотрела фильм, микрокосм Тимбукту в какой-то момент оказывается чем-то знакомым.  При том, что я совсем не знаю ни Африку, ни африканское кино. Потом я  вдруг  вспомнила –  ну, конечно, картина  Сассако чем-то отдаленно напомнила  мне  фильм Тенгиза Абуладзе «Древо желания». Живопись кинокамерой, когда кадр превращается в картинку, переклички сюжета – красота против обскурантизма, обязательная деревенская сумасшедшая.  Через несколько дней  кто-то рассказал, что  Абдеррахман Сиссако учился в 80-е годы в московском ВГИКе. Так что вполне вероятно мог видеть фильм знаменитого в те годы классика грузинского кино.

Crédit photos: Festival de Cannes

На войне, как на войне

Документальный фильм Сергея Лозницы «Майдан» был  показан в программе Специальных Сеансов в рамках  официальной программы, что сразу дало режиссеру мировую трибуну (тысячи журналистов, аккредитованных в Каннах). Справедливости ради заметим, что Сергей Лозница уже вошел в ближний круг Каннских режиисеров, дважды его работы участвовали в главном конкурсе, так что в Канны его картина  попала не только по политическим соображениям.  Французская пресса в большинстве своем восприняла  фильм  Лозницы совершенно  адекватно, то есть именно как  откровенную националистическую  агитку, без нюансов. Читать дальше

Сирано, герой на все времена

7 мая-28 июня  –  Odéon-Théâtre de l’Europe

Эдмон Ростан написал «Сирано де Бержерака» в 1897 году. Первый акт пьесы происходит в Бургундском отеле, в 1640. Режисcер Доминик  Питуазе переносит действие в современную Францию. А точнее, в психиатрическую больницу. Но удивительно, отказавшись от романтического флера, плюмажа и фрез, знаменитый гасконец Ростана не стал менее поэтом. Сирано с совсем не героической внешностью, которого с мощным темпераментом играет  Филипп Торретон, продолжает оставаться  для зрителей образцом французского национального духа. После триумфального турне по Франции спектакль, поставленный в прошлом году в Бретани, добрался наконец  до Парижского Одеона.  ( В июне 2014  Ф.Торретон получил  Приз французского Синдиката критиков  как лучший актер года).

Читать дальше

Открытый урок русской театральной Школы в Бобиньи

16-20 маяBobigny MC93

Dans le cadre du festival de théâtre russe des années croisées France-Russie.  Информация на сайте:

“Leçon ouvert”  – Открытый урок  Московской Школы-Студии МХАТ в Бобиньи паралелльно с фестивалем спектаклей Льва Додина и Петербургского Малого Драматического театра. Интервью с режиссером, профессором Школы-Студии МХАТ, худруком Московского Театрального Центра им. Вс.Мейерхольда Виктором Рыжаковым. Читать дальше

Лир, небесный странник Сержа Мерлена

12-28 маяThéâtre de La Ville

В Théâtre de la Ville  гастролирует Национальный Народный Театр Лиона (TNP) со  спектаклем «Король Лир» в постановке Кристиана Скьяретти, художественного руководителя  ТНР.  Очень классическая версия Шекспира, с настоящими театральными костюмами эпохи, дуэлями на шпагах и живописными массовками,  посреди которой, как беззаконная комета, существует великий актер Серж Мерлен – Лир постбеккетовской эпохи. Читать дальше