Монолог после смерти

9 января -4 февраля 2018  – Théâtre du Rond-Point, Paris;

20-23 февраля  2018Théâtre 140, Bruxelles

В театре Rond-Point феноменальная актриса Жюльетт Плюмекок-Меш (Juliette Plumecocq Mech) играет моноспектакль «Всю мою жизнь я делал лишь то, что не умел»: пьеса была написана драматургом Реми Де Восом (Rémi de Vos) специально для нее по заказу режиссера -художественного руководителя Théâtre du Nord (Лилль) Кристофа Рока. Блистательно! Информация на сайте

       

    И Плюмекок, и Рок, оба вышли  из труппы Мнушкинского «Театра Солнца». Когда он создал свою собственную труппу, она играла почти во всех его спектаклях, начиная с  первого, с «Кавказского мелового круга». И всегда мужские роли. В самом деле, в природе актрисы словно изначально заложена некая андрогинность, так что даже не задаешься вопросом, мужчина это или женщина, скорее некая поэтическая энергия, сгущенная до образа. В пьесе Де Воса это все-таки мужчина, ведь  речь идет о том, что делать перед лицом необоснованной агрессии, насилия вообще, и если бы речь шла о женщине, акценты были бы расставлены по-другому. Пьеса Де  Воса – безнадежная попытка найти смысл там, где его нет. Повернуть время вспять. А что, если бы? Трагический монолог: “почему я? Как можно избежать ситуации, в которой нет моей вины?” И как,в конечном счете,  может измениться сам человек перед лицом необъяснимой  несправедливости.

           В темноте сцены виден только прямоугольник cветящегося экрана.  Очерченный на полу мелом силуэт лежащего человека. Место преступления. И как если бы можно было, подобно бобине магнетофона, отмотать ленту жизни назад, человек поднимается из уже очерченного силуэта мертвого тела,  и пытается  рассказать то, что  предшествовало убийству, что произошло.  А что, собственно, произошло? Как обычно у Реми Де Воса, действие самое минимальное, изначальная ситуация -самая банальная: герой, назовем его так, спокойно сидел в баре за стаканчиком пива. Вдруг в бар вошел какой-то тип, и с ходу начал его оскорблять с такой агрессией и яростью, что тот буквально прилип к стулу, боясь произнести слово или пошелохнуться, словно любое движение могло подтолкнуть вербального обидчика непосредственно к действию. Длилось все это довольно долго, вконец терроризированный, он, который всю жизнь всего боялся,  совсем впадает в панику: в баре никого нет, хозяин, и тот спрятался, а незнакомец, которого он сегодня видел впервые в жизни, перекрыл собой единственный выход. Почти весь монолог несчастливца, оказавшегося в ненужный час в ненужном месте, Жюльетт Плюмекок  играет в горизонтальном положении, как своего рода последний крик о помощи, который передают не только голосом, но и всем существом, всем телом: скажите на милость, а вы, что бы вы делали в такой ситуации? Тело актрисы  словно движет некая мощная внутренняя  энергия, это своего рода аффективный танец, передающий метания, страдание, страх, недоумение, отчание, все крайние состояния человека, оказавшегося в неразрешимой кафкианской ситуации. (Горизонтальное  положение, словно абсурдная необъяснимость происходящего не позволяет держаться вертикально, как полагается человеку. Но тут надо заметить, что режиссер вообще любит такую горизонтальную мизансцену).

      Один и тот же текст с вариациями актриса проговаривает сначала почти тихо, потом все более интенсивно (здесь вступает контрапунктом музыка Бетховена), на пределе возможного, как если бы хотела голосить -почему я, почему этот человек?  (В поисках логики посреди абсурдистского кошмара персонаж Реми Де Воса, известного своей склонностью к трагическому бурлеску, не может не позволить себе несколько реминисценций в стиле черного юмора). В какой-то момент начинаешь понимать, что весь этот лихорадочный рассказ предназначен преследователю, который догнал его после того, что в конце концов случилось в баре (об этом пока умолчим),  и все происходящее – бунт маленького человека против слепой агрессии и слепой судьбы, в котором слово выступает как единственно возможный спасательный круг.  Впрочем, все равно не спасет: в финале мы  все-таки услышим звук спускаемого  курка.

Crédit photo:Simon Gosselin