Деклан Доннеллан опять взялся за Шекспира

7-25  марта 2018Les Gémeaux, Sceaux; 28-30 марта  –Maison des Arts, Créteil; 6-21  апреля 2018 –  Barbican, London

Деклан Доннеллан  поставил со своими французскими актерами (а у него, как известно, кроме английской труппы Cheek by Jowl, есть свои постоянные актеры в России и во Франции) «Перикла» Шекспира. Премьера спектакля состоялась в театре  Les Gémeaux в Парижском пригороде Sceaux, где знаменитый британский  режиссер показывает все свои постановки на протяжении почти двух десятилетий. Выбор материала – странный. «Перикл, царь Тирский»- пьеса чрезвычайно длинная (авторство Шекспира весьма условно, ему приписываются только три последних  акта из пяти ),  полная невообразимых приключений и серийных  несчастий главного героя, которые, как во всех поздних сказочных пьесах (год написания 1608), заканчиваются двойной развязкой: сначала трагический, а потом счастливый финал.  Можно сказать, что это вариант «Игр престолов» эпохи барокко, помноженный на стилистику мыльной оперы. Доннеллан изрядно сократил пьесу (спектакль идет всего полтора часа), уместив  все действие в совсем обычной больничной палате среди стен, выкрашенных синей краской. (Как всегда, сценография от Ника Ормерода).

      

        Несколько слов о сюжете. В завязке Перикл, правитель Тира, собирается жениться на дочери царя Антиохии: как и всем претендентам на руку красавицы, ему предложено разгадать загадку. К своему несчастью, он разгадывает, догадавшись о кровосмесительной связи ее с отцом.. После такого открытия ему приходится бежать от преследования царя, и начинаются его  многолетнии странствия по морям, во время которых он  не раз становится жертвой кораблекрушений,  успевает жениться и потерять жену  во время одной из бурь, тогда как их дочь, Марина, отдана им на воспитание правителям Тарса, Клеону и Дионисии, которых до этого Перикл спас от голода. Через много лет, Дионисия, увидев в красоте Марины угрозу собственной дочери, приказывает ее убить, но та в последний момент будет спасена пиратами, которые продадут ее в бордель Митилены, где та, вместо того, чтобы стать  жертвой разврата, обращает всех клиентов на путь истинный Тогда как приехавшему за ней Периклу  будет сказано, что она умерла. Отдавшись своей скорби, он возвращается на корабль, который через несколько месяцев случайно оказывается в  Митилене,  где Перикл  “случайно”  встречает Марину, и происходит чудесное узнавание. В завершение ко всему окажется, что и Таиса в свое время не умерла, а лишь погрузилась в литаргический сон, и ее гроб прибило волнами как раз туда, где жил знаменитый целитель, который ее, естествено спас. Как все это сегодня представить на сцене?

          В спектакле Деклана Доннеллана  действие с начала до конца происходит в больничной палате в наши дни: пациент  под капельницей, почти не подающий признаков жизни,  удрученная горем семья, жена, дочь и зять, тихонько переговариваются с  лечащим врачом, тогда как по радио передают дебаты, связанные с проблемой мигрантов. Пациент почему-то идентифицирует себя с Периклом, и все дальнейшее действие будет разыграно  его семьей и больничным персоналом не то как глюки, возникающие в воображении  умирающего, не то как возможная терапия, чтобы через шоковые переживания включить отсутствующее сознание героя. Туманный замысел режиссера так до конца и не проясняется, повисает в воздухе, зрителю остается наслаждение игрой актеров и чисто театральными игровыми ситуациями, в которых Доннеллан непревзойденный мастер.  Обычные больничные аксессуары с успехом участвуют в превращениях: кровать становится кораблем, смирительная рубаха – рыцарскими доспехами, носилки -гробом и ложем любви, подушка- новорожденной дочерью, ночной горшок употребляется как отрезвляющая вода, которой поливает себя герой в момент исступления, так что санитарам достается много работы, приходится  пациента мыть и менять всю постель. Те же самые санитары  становятся  то моряками, но участниками рыцарского турнира, где Перикл побеждает своих соперников на руку Таисы, а строгая докторесса – Сесиль Летерм (Cécile  Leterme) мгновенно перевоплощается то в отца ее, царя Симанида, то в волшебника-целителя, возвращающего ее к жизни. Актеры виртуозно отыгрывают эти переходы от одного состояния в другое,  сохраняя зазор между собой и  ролью в  воображаемой пьесе пациента Перикла.  В этой ситуации “театра в театре” великолепно оправдываются все неправдоподобные приключения, выпавшие на долю царя Тирского. Актеры преувеличенно  театрально предаются играм воображения (много чисто комических эпизодов),  создавая на наших глазах большой гиньоль человеческой судьбы, где все возможно, где все случается, но только на фоне этой больничной декорации, все, и  радостное и  трагическое, остраняется. Все, и счастье и несчастья, преходящи. Тема, соединяющая “Перикла” Доннеллана с  его же постановками  пьес-сказок Шекспира последнего периода.  Нынешний «Перикл» продолжает также цикл семейных хроник режиссера, спектакли про обычных людей, с которыми случились необыкновенные истории, как это было в его постановке трагедии  Расина «Андромаха», или в фарсе  Жарри «Король» Убю. Сходство подчеркивается еще тем, что здесь опять главную любовную пару исполняют Камий Кайоль и Кристоф Грегуар.

      Кристоф Грегуар ( Christophe Grégoire)  играет Перикла с потрясающей, абсолютной правдой чувствований, до «полной гибели всерьез», то есть для него весь этот кукольный гиньоль- настоящая драма. Но в больничном интерьере барочный невзаправдашный пафос его приключений снимается, трагический герой – это любой человек перед лицом  смерти. А Камий Кайоль (Camille Cayol, см. интревью с ней в Архиве), исполняющая здесь роль жены, и пациента и Перикла, наоборот, экстравагантная клоунесса,  виртуозно включающаяся во все игры любимого мужа. Из старой команды французских актеров,  с которыми работал Доннеллан,  и Ксавье  Буаффье (Xavier Boiffier), с элегантным изяществом перекидывающийся разными ролями, от Антиоха до правителя Митилен. В эту звездную труппу органично вписалась молодая актриса Валентина Катзефлис (Valentine Catzeflis), сыгравшая Марину и дочь Антиоха. Атмосферное настроение каждой  «сцены» создают звуки- морской прибой, шквальный ветер или легкая джазовая музыка. Действие воображаемой истории Перикла постоянно перебивается радио – такие перебивки работают как знак возвращения в реальность. Но вот странность.  Во всех радиопередачах, а мы слышим их долго и подробно, это не просто звуковая вставка, муссируется тематика мигрантов в современной Европе, с неизменной моралью вины европейцев перед мигрантами.  Не знаю, что имел имел в виду режиссер, но  сравнение с мигрантами кажется огромной натяжкой, и единственное общность между ними и Периклом  только в том, что  и их тоже волны выбрасывают иногда на незнакомый берег.

Crédit photo: Patrick Baldwin