Иво ван Хове остается самим собой, даже если обращается к заметно устаревшему материалу американки Рэнд

10-17 ноября 2016Odéon-Théâtre de l’Europe/Ateliers Berthier

Амстердамский  Toneelgroep  привез на гастроли в Париж “The Fountainhead” –спектакль, поставленный Иво ван Хове по  одному из самых известных произведений американской литературы, роману  Айн Рэнд «Источник» (1943): автор  выразила свои философские взгляды через идеал человека-творца, живущего исключительно  своим  творчеством. Рэнд является основательницей философии рационального индивидуализма (объективизма), противостоящего коллективизму, и ее взгляды оказали большое влияние на политические идеи в Америке. Но во  Франции Рэнд практически неизвестна. Поэтому спектакль воспринимается без всяких априори. (Кстати, Айн Рэнд –псевдоним Алисы Розенбаум,  эмигрантки из России, родившейся в 1905 году в Петербурге, и умершей в 1982 в Нью-Йорке). Потрясающие актеры  Иво ван Хове держат напряжение все 4 часа, даже там, где текст, несмотря на сокращения,  кажется излишне демонстративным и  дидактичным.

ivoayn

        Главный герой романа – сверходарённый архитектор  Говард Рорк, убежденный индивидуалист, считает  своей единственной миссией творить. Отстаивая свободу творческой личности, отказывается идти на  любой компромисс с  действительностью  капиталистической системы и отступать от собственных принципов ради получения заказов, славы, денег и тд.! Рорк доводит матерство архитектора до высот искусства и дышит только этим горним воздухом. Чистый экстремизм Рорка противопоставляется оппортунизму его соперника, архитектора Питера Китинга. Китинг тоже предельно амбициозен, но для достижения славы согласен на любую сделку: считает, что архитектор должен приноравливаться к вкусам заказчика и публики, а не наоборот. Вообще, ради успеха готов на все- запростно отказывается от любви преданной  невесты Кити, чтобы жениться на  дочери  патрона, равнодушной к нему  Доминик Франкон.

ivoaynrand

       Доминик Франкон- главный женский персонаж «Источника». Дочь Гая Франкона, успешного архитектора, в бюро которого работает Китинг, она -журналистка, ведет колонку о дизайне интерьеров в очень влиятельное газете «Знамя». Надменная и умная  красавица, своего рода женская ипостась Рорка. Разделяет его  максимализм, касающийся индивидуальной свободы, и его экстремизм (только то, что любим, то и хотим разрушить). Любит Рорка, но выходит замуж сначала за Питера Китинга, затем за  магната прессы  Гейла Винанда. Иво ван Хове  и его постоянный сценограф, Ян Версвейвельд, придумали своего рода симультанную декорацию  – действие происходит в пространстве  архитектурного бюро,  внутри которого помещены разные сегменты личных пространств героев: в середине столик  – комната матери Китинга, справо от сцены – пространство Эллсворта Тухи, самого влиятельного журналиста в области архитектуры, приверженца коллективизма  и ярого противника Рорка. Немного в стороне – бюро Рорка. На заднем плане музыкальные инструменты, в основном ударные, плюс  электропианино- спектакль, как почти всегда у ван Хове, идет под живую музыку.

ivoayn2

          Во втором действии вся глубина стены становится огромным  пентхаусом магната прессы,  где вместо задника –панорама Нью-Йорка, увиденного из окон небоскрёба.. Но центральное место в обеих частях отдано  экрану: здесь оживают  чертежи  будущих идеальных зданий (инспирированных стилем  Фрэнка Ллойда Райта), проецируются  заголовки газет, решающие сульбы архитектурных конкурсов, и  любовные сцены, потому что любовная линия выходит в спектакле ван Хове на первый план.  Дело в том, что недоступная красавица  Доминик (скульптурная, чувственная Халена Рейн) одержима  Рорком, причем  в начале это чисто физическое влечение  к незнакомцу, имени которого она не знает, возникающее под звуки отбойных молотков (изгнанный архитектор предпочитает скорее подрабатывть чернорабочим, чем отступиться хоть на йоту от своих принципов). Садо-мазохистская страсть главных героев –тоже проявление натуры двух крайних индивидуалистов: «Я могу за тебя умереть, но жить с тобой не могу»,- говорит Рорк. Доминик  выходит замуж за Киртинга, потом за Винальда, чтобы утверд,ть свою личную свободу  как высшее проявление личности. Оба страдают, но продолжают нести свой крест, даже если она сдается первой (роман Рэнд все же заканчиваеся их свадьбой, в спектале этого нет). ivovanhover

      Откровенная эротика любовных сцена, снятых как маленькие  шедевры жанра (бурный секс Рорка с Доминик мы видим на экране  как будто со всеми интимными подробностями, и в то же время не видим ничего, кроме черных силуэтов  тел мужчины и женщины на белых простынях) служит контрапунктом к дидактичности затянутых диалогов. Впрочем, режиссер следует за автором не буквально. Иво ван Хове славит именно творца, а не  всякого эгоцентричного индивидуума (креативность как синоним свободы духа). Харизматичный Рамсей Наср (Говард Рорк) и Гейл  Винанд в  исполнениии не менее харизматичного Ханса Кестинга. Им под стать   удивительная актриса Toneelgroep Халина Рейн (мы видели  ее  великой трагической актрисой в  «Марии Стюарт» ван Хове, где она сыграла шотландскую королеву). Иво ван Хове укрупняет личность Винанда, который представляет другую ипостась креативной личности, только его талант  развивается на поприще бизнеса. И  это оказывается  для него губительным, ибо  здесь невозможно сохранить человеческую целостность, без которой, по Рэнд, не может существовать настоящий творец. Абсолютная любовь магната к Доминик трактуется здесь  как попытка возвращения  к чистоте  юношеского максимализма. Именно поэтому, узнав о предательстве, Гейл, в отличие от романного прототипа, застрелится.

       И, в отличие от автора романа, Иво ван Хове оставляет финал открытым, не становясь однозначно на сторону Рорка. Его последним монологом на суде (на котором, Рорк, кстати, будет в книге оправдан), своего рода одой творцу, и  заканчивается спектакль. У Рэнд  главная идея состоит в том, что основной двигатель прогресса– это творческие люди с ярко выраженным эго. А остальные – паразиты, использующие свершения первых, и нуждающиеся друг в друге, то есть в коллективе, чтобы  выживать. У ван  Хове  все нюансировано более тонко. Я не могу судить, за что  так возвеличили автора «Исповеди» в Америке, так как не читала роман, но для европейца многие ее идеи видятся лишь как перепевы Ибсена: аристократический индивидуализм творца против морали обычного человека, толпы. Вспоминается Строитель Сольнес, который “некогда строил церкви”, т.е. трудился для духа, а затем начал строить дома для людей, т.е  стал довольствевоваться обыденном- получил славу и деньги, но оскудел духовно. Здесь трагическое противоречие Сольнеса  воплощено в двух фигурах, Китинга и Рорка. Вообще, мысль о том, что личное творческое усилие и есть  истина, которая  выше благополучия, выше счастья, и ,чтобы творить, надо пожертвовать живой жизнью, разве не есть любимая мысль норвежского драматурга? Но если все-таки отвлечься от вторичности литературного материала, спектакль из Амстердама следует смотреть обязательно: не так много сегодня в  мире режиссеров, мыслящих театром  на таком уровне, как Иво ван Хове.

Crédit photo: Christophe Raynaud de Lage