Диалоги кармелиток

В парижском Théâtre des Champs-Elysées появился шедевр Пуленка «Диалоги кармелиток». Спектакль идет в талантливой постановке Оливье Пи и с участием созвездия знаменитых певиц. Сценическое действо завораживает изысканной эстетикой. Декорации Пьера-Андре Вейца формируют атмосферу духовного таинства. Бесценный вклад в успех спектакля вносит Philharmonia Orchestra под управлением талантливого дирижера Джереми Рорера. (В июне 2014  Оливье Пи получил  Grand Prix французского  Синдиката музыкальных критиков  за лучший оперный спектакль сезона).

Читать дальше

Академия Принцессы Грейс чествует Жана-Кристофа Майо !

Отмечая 20-летие творческой деятельности Ж.-К.Майо на посту директора-хореографа Балета Монте-Карло, 11 декабря в роскошном зале Оперы Монте-Карло учащиеся Академии Принцессы Грейс (АПГ) показали «Программу сюрпризов». Этот прекрасный юбилейный подарок включал костюмированное дефиле и 10 фрагментов из хореографических произведений
Ж.-К.Майо. Программу искусно составил Люка Масала, директор АПГ. Вечер стал миниатюрной ретроспективой творчества
Ж.-К.Майо и Балета Монте-Карло.

Читать дальше

Лучезарное «Созвездие» Алонзо Кинга

Событием сезона стало первое выступление в Париже американской труппы Alonzo King LINES Ballet. На сцене Национального театра Chaillot с огромным успехом был показан балет «Constellation» (Созвездие) – феноменальное творение хореографа Алонзо Кинга и сценографа Джима Кампбелла. Завораживая таинством православных песнопений, дивным звучанием рояля и голоса певицы, спектакль восхищает изысканной красотой причудливых танцев и авангардной эстетикой световых инсталляций.

Читать дальше

Моя прекрасная леди

Парижский театр Châtelet возобновил показ музыкальной комедии «Моя прекрасная леди». Бессмертный мюзикл, который прославила легендарная киноактриса Одри Хепберн, идет в постановке знаменитого оперного режиссера Роберта Карсена. Главные роли блистательно исполняют англичане Катрин Манлей (Элиза) и Алекс Дженнингс (Хиггинс). Французский оркестр Pasdeloup возглавляет американский дирижер Джейс Огрен.

До 1 января

Читать дальше

«Dans les pas de Noureev» – «В танцевальных па Нуреева»

Так называется новая хореографическая программа, показанная балетной труппой театра «Капитолий» (Тулуза) в честь великого танцовщика Рудольфа Нуреева. Она включает яркие фрагменты пяти спектаклей русской балетной классики, поставленных Нуреевым для Парижской оперы (1981-92). Программа позволяет совершить увлекательный экскурс в хореографическое творчество мастера и оценить исполнительский уровень балетной труппы. Триумфатором премьеры стал английский дирижер Давид Колеман, возглавивший оркестр театра.

Читать дальше

Сиди Ларби Шeркауи открывает новую эру танго

В парижском зале Grande Halle de la Villette с огромным успехом была показана «Milonga» – последняя, ставшая сенсацией, постановка бельгийца С.Л.Шеркауи. В этом удивительном, завораживающем спектакле, посвященном аргентинскому танго и Буэнос-Айресу, выдающийся мастер органично соединил традицию и современность. Смелая и причудливая творческая ревизия танго открыла новые формы, стала мощным импульсом для дальнейшего развития лексики и эстетики этого популярного танца.

Читать дальше

Японский романтик и его вдохновенный пианизм

В парижском клубе Musicality Club состоялся сольный концерт Котаро Фукума. Талантливый пианист сыграл сочинения Дебюсси, Шопена и Стравинского, завораживая изысканно-взволнованной интерпретацией.

Читать дальше

Интервью Сергея Мурзаева

Интервью российского баритона Сергея Мурзаева, который на протяжение 13-и лет пел ведущие партии в спектаклях Парижской оперы. Знаменитый певец рассказывает о своей парижской карьере и участии в опере Верди «Аида», которая появилась на сцене Opéra Bastille в неординарной постановке Оливье Пи.

Читать дальше

«Fortunio» вернулся в юбелей театра

В честь 50-летия Оперного театра Лиможа на его сцене состоялась премьера «Фортунио» – лирической комедии Андре Мессаже. Забавная опера, показанная на открытии театра, теперь вернулась в новой постановке Эммануэль Кордолиани, но в театральной эстетике 50-летней давности.

Читать дальше

«Аида» Верди в постановке Оливье Пи

Парижская опера (Opéra Bastille) показывает «Аиду» Верди в постановке Оливье Пи.

Отдавая дань свободолюбию композитора, французский режиссер перенес оперное действие из Египта фараонов в Австрию XIX века, чтобы прославить патриотическую борьбу итальянского народа против австрийского ига. В спектакле участвуют замечательные солисты: Светлана Дика (Аида), Марчело Альварес (Радамес), Люсиана д’Интино (Амнерис), Сергей Мурзаев (Амонасро). Оркестр возглавляет талантливый дирижер Филипп Жордан.

Читать дальше

Музыкальный фейерверк в честь Джорджа Энеску !

С 1 по 28 сентября в Бухаресте проходил ХХI Международный фестиваль, увековечивший имя Джорджа Энеску, великого румынского скрипача, дирижера и композитора. Программа фестиваля включала 150 мероприятий, в том числе 95 концертов с участием 3000 музыкантов, половина из которых прибыли из-за рубежа. Среди них известные оркестры Амстердама, Берлина, Вены, Лондона, Лозанны, Люцерны, Мюнхена, Москвы, Парижа, Питтсбурга, Рима, Турина и Осаки, а также многочисленные камерные ансамбли ряда стран.

Читать дальше

Аида

Знаменитый оперный фестиваль «Arena di Verona» отмечает свое 100-летие и 200-летие со дня рождения Джузеппе Верди. В юбилейный сезон включены пять популярных опер Верди и опера Гуно «Ромео и Джульетта». Фестиваль открыла новая постановка «Аиды». Эта же опера идет и в старой сценической версии, созданной для первого Веронского фестиваля в 1913 году. Новую постановку «Аиды» осуществила испанская группа «La Fura dels Baus», известная необычайно смелым авангардизмом. До 8 сентября.

Читать дальше

«Санкт-Петербургский Щелкунчик» в Париже!

На сцене парижского Дворца конгрессов Санкт-Петербургский театр балета Константина Тачкина показал в новой версии знаменитый шедевр П.Чайковского, созданный на сюжет известной сказки Э.Гофмана.
Согласно новому либретто, написанному по сценарию М.Петипа, балетное действие перенесено из небольшого немецкого города в столицу Российской империи. Сказочная история происходит в начале ХХ века в доме петербургского кондитера Петра Абрикосова.
Подлинным событием нового спектакля явилось участие в нем Ирины Колесниковой – лучезарной звезды труппы.

Читать дальше

« Ахматова » в Опере Бастилии

На вопросы нашего корреспондента отвечает Бруно Мантовани

Как рождалась опера «Ахматова»?

– В конце 2006 года, как только Николя Жоэль был назначен директором Парижской оперы, я получил от него заказ и познакомился с его драматургом, работавшим тогда в Театре Капитолия Тулузы. Это Кристоф Гристи. Мы быстро решили, что опера расскажет о жизни Ахматовой. Работа над драматургией заняла 6 месяцев, затем Кристоф начал писать либретто. Сочинение музыкальной композиции длилось 14 месяцев. Между двумя частями оперы у нас был антракт, ибо я писал оркестровую пьесу по заказу Берлинской филармонии. Эта пауза мне была необходима, чтобы отойти от повествовательного стиля и затем вернуться к сочинению чисто музыкальному. – Совпало ли ваше видение оперы с ее сценическим воплощением? – Интерес работы над историческим персонажем, как Ахматова, состоит в удалении от реальности и ее стилизации. Это четко просматривается в постановке Николя Жоэля и сценографии Вольфганга Гусмана – Ахматова постоянно присутствует на сцене через стилизованный портрет Модильяни. Именно это я и хотел передать в опере – показать Ахматову вне местного колорита. Чрезвычайно объективная строгая постановка Николя Жоэля отвечает моему замыслу и восприятию очень скрытой поэзии Ахматовой.

– Почему в опере сталинский террор представлен вторым планом?

– У нас разработаны две темы: первая тема – это борьба творца за существование при тоталитарной сталинской власти; вторая – отношения между матерью и ее сыном, которого Сталин использует, как инструмент насилия, чтобы повлиять на Ахматову. Сталинский контекст присутствует постоянно через намеки; есть и прямы проявления – арест Гумилева, послание Жданова. Но мы не хотели демонстрации сталинского террора. Такую оперу можно сочинить и без Ахматовой. Если же героиней выбрана эта личность, то она и является главной.

– С чем связно безмолвие поэтессы в финальной сцене?

– Обычно опера начинается с оркестровой увертюры. Я же сделал наоборот, чтобы сместить значимые вещи. Длинная постлюдия служит не только для завершения оперы, но и для раскрытия поэтического мира Ахматовой. В музыке трудно говорить о поэзии, можно лишь намекнуть на внутренний творческий процесс. Оркестровая постлюдия, которую можно играть независимо от оперы, является как бы решением всех внутренних конфликтов Ахматовой.

– В вашей музыке слабо ощутим дух России.

– Я не говорю по-русски, но люблю Россию. Я не познал сталинский или иной тоталитаризм. Для меня, французского композитора испано-итальянского происхождения, было бы неразумно писать оперу слишком русскую, хотя ее тематика и персонажи русские. Я хотел, чтобы опера имела форму универсальности, так как Ахматовы могли быть и в других странах. Поэтому здесь нет прямых референций России, но есть несколько связок – это аккордеон, типичный русский инструмент, и оркестровые краски. Они навеяны русской вокальной музыкой, а именно литургией Рахманинова. В опере нет цитат русской музыки, но есть ее колорит.

– Какова музыкальная структура у оперы?

– При ее написании самым главным был логический сюжет, его форма и разработка, в которую вошли некоторые фрагменты из жизни Ахматовой, а также фиксация их продолжительности. В опере нет принципа структуры. Здесь все связано со смыслом текста. Музыкальная структура выведена из смысла текста. Но в двух местах музыка повторяется, и это придает произведению некую структуру. Музыка, звучащая в сцена толпы перед тюрьмой, где заключен Гумилев, возвращается в сцену, где узнают о смерти Сталина. Эти две сцены позволили мне одновременно иметь «стоп-кадр» и референцию смерти Сталина как реванш за судьбу, погубившую Гумилева.

– Что вас направляло при создании образа Ахматовой?

– Я хотел представить поэтессу на нейтральный манер, чтобы зрители могли иметь собственное мнение о ее личности. Поэтому образ Ахматовой – многогранный. Он может быть очень активным или пассивным. Эту двойственность героини нужно было представить в ее пении. С одной стороны, следовало иметь экспрессивный лиризм, требующий вокальную мощь в огромном зале Оперы Бастилии; с другой стороны, этот лиризм должен быть внутренним. Такой конфликт мне позволил характеризовать Ахматову. Ее поэзия очень внутренняя и сдержанная, но одновременно это взрыв, грандиозный выплеск.

– Поэзия Ахматовой у вас дана скупо.

– Начав работать, мы с Кристофом много раз себя спрашивали – какое место в опере должна иметь поэзия? Есть три поэтических момента, в двух – звучат стихи Ахматовой: в начале оперы она сама декламирует, потом их читает Чуковская под пение поэтессы, чтобы их не слышал представитель Союза писателей. В конце постлюдии есть 4 стиха Кристофа, сочиненные им с стиле Ахматовой. В опере поэзия имеет точную функцию, но дается экономно, ибо поэтическая система базируется на воображении, а система оперы – на представлении. По своей природе эти системы несовместимы.

– Хотелось ли вам услышать «Ахматову» в России и на каком языке?

– Конечно, это самая заветная моя мечта. Во Франции личность Ахматовой значима, но не столь важна в жизни, как ценилась в России в сталинский период. Хотя опера написана для французского языка, но ее лирический характер благоприятствует ее переложению на русский язык. Независимо от того, будет ли она звучать по-русски или по-французски с русскими титрами, идея показа «Ахматовой» в Москве или в Петербурге меня наполняет великой радостью! Мои русские друзья, побывавшие на премьере оперы, мне казали: «Это действительно Ахматова». Для меня это самый прекрасный комплимент!

– Кто из русских писателей вам наиболее интересен и мог бы стать темой вашего нового произведения?

– Как все французы, я могу быть поклонником только Достоевского. Для меня он самый великий романист. Конечно, я люблю и Толстого. Эти два русских писателя покоятся в моем пантеоне иностранных литераторов и меня преследуют уже давно. Позволит ли мне это сочинить прекрасную оперу или балет – сможет ответить только работа: в абсолюте все прекрасное можно использовать, однако потом нужно делать конкретную работу, что это узнать. Но выше названные две великие фигуры вошли в мою повседневную жизнь. В итоге, когда я читаю Достоевского, то чувствую себя больше русским, чем французом.