“Лоэнгрин” от Оливье Пи -событие в Королевской Опере Брюсселя

19 апреля-6 мая 2018   – La Monnaie,  Bruxelles

В  Ла Монне состоялась премьера оперы Вагнера «Лоэнгрин» в постановке известного французского режиссера Оливье Пи. Музыкальный руководитель Ла Монне Ален Антоноглу уже дирижировал этой оперой в Байройте. (Спектакль можно будет посмотреть в записи театра La Monnaie с 22  мая по  11 июня 2018). Вагнер превратил средневековую легенду в размышление о смысле истинной любви, той, которая не задает вопросов. Пи считает эту оперу политическим размышлением – о невозможном союзе народа (Эльза) и культуры, художника (Лоэнгрин). Режиссер  сделал все, чтобы донести свою идею постановки «Лоэнгрина» до публики.  

В брошюре, изданной  к премьере, он объяснил свое понимание оперы и музыки Вагнера в общем. Перед началом каждого спектакля режиссер появлялся на сцене и указывал на несколько пунктов, которые следует учесть, обращаясь к музыке Вагнера. Среди них антисемитские статьи композитора и восхищение нацистов музыкой Вагнера. Но также и то, что Вагнер виновен в воссоздании мифа о великой Германии, той, которая была представлена в поэмах великих немецких бардов 1000 – летней давности. Не стало ли это зародышем национал-социализма? Я со страхом ожидала начала спектакля, но постепенно мои страхи развеялись. Постановка мне нравилась все больше и больше. Художник в лице Оливье Пи оказался важнее политика, и он предпринял  серьезные попытки  проникновения в замысел этой оперы, а его постановочная концепция подтвердилась сценическим действием. 

«Лоэнгрин» считается началом настоящего Вагнера, когда он обратился к древним германским мифам и начал  их превращать  в оперные либретто. Счастье, что его музыка настолько великолепна, гениальна, что философские идеи, мистицизм и пангерманизм,  отступают.

На сцене представлена Германия, вернее то, что осталось от нее в 1945 году. Как назвал страну Оливье Пи: «Германия в нулевом году». Огромный театральный зал выстроен на вращающейся сцене. Хор и солисты располагаются либо на ярусах, связанных металлическими лестницами, либо на сцене. Стекла выбиты, стены расписаны. Все в темно серых тонах с редкими вкраплениями белого. Им под стать костюмы, которые соответствуют выбранному времени действия оперы. За исключением последнего акта, в котором Лоэнгрин появляется в сверкающих доспехах.

Хотя сценография  и костюмы от Пьера-Андре Вейца не имеют ничего общего с мифическими временами и с Брабантским герцогством, они настолько убедительны, что  теперь трудно представить себе что то иное.  Даже несмотря на некоторые странности постановки. Как партия в шахматы, которой режиссер заменил поединок между Лоэнгрином и Фридрихом фон Телрамундом. Или появление и исчезновение в одной из ниш балкона классического греческого фасада.  Или еще номер акробата во время одного из музыкальных антрактов,  в чем я не увидела связи с либретто.

Но представление в третьем акте  в девяти нишах символов культурного прошлого страны- Гете, братьев Гримм,  Новалиса, Шиллера, Бетховена, братьев Вебер- оказалось убедительным. И потребовало ответа: как это могло случиться? Откуда возник нацизм? Как следует из постановки, в своей опере композитор предсказал поражение идеи  о великой Германии,  о пангерманизме, о святом союзе искусства, идеального правительства и народа. Вагнер не только мечтал об этом, он  во время революции 1848 года был на баррикадах в Дрездене, где видел разгром революции. Физическое и моральное поражение он перенес в «Лоэнгрин».  Его герой  терпит поражение. Невозможным оказалось  воссоединение искусства и власти, создание идеального государства, где живут счастливые люди,  где аристократы уходят в тень, уступая место народу, где правит идеальный король. Невозможным для Лоэнгрина оказалось и личное счастье. Идея об абсолютной любви, когда партнеры не задают вопросов, тоже потерпела поражение. Эльза нарушила свое обещание не спрашивать Лоэнгрина, кто он. В трагическом финале Лоэнгрин вручает ей древние атрибуты власти для ее брата, будущего герцога Брабантского  и  возвращается  на родину служить священному Граалю. На сцене возникают  сцены из недавнего прошлого, беженцы с чемоданами,  на развалинах Берлина жители передают друг другу ведра с водой. Снова и снова режиссер воссоздает идею о гибели мессианизма Вагнера. Недаром Вагнер считал эту оперу самой трагической из созданных им. 

Вопрос о мальчике, брате Эльзы, тоже  остается открытым. Восхождение юного принца, освобожденного от злых чар, сулило возможность новой  истории. В спектакле  Пи в финале на сцене оказывается тело Готфрида, и так и  остается загадкой, что с ним стало, и жив ли он. Если он мертв, то это означает  полное поражение Лоэнгрина и его автора.  

Дирижер  Алэн Антиноглу полностью принял концепцию Оливье Пи. Под его управлением оркестр  и хор театра звучали выразительно, слаженно, проникновенно . Хор располагался в нескольких местах на балконах, на сцене. Духовые  инструменты, помимо оркестровой ямы, появлялись на сцене  или на балконах, иногда в боковых ложах театре. Но все сводилось  к единому чудесному звуку оркестра. Эмоциональная выразительность отличала оркестровое исполнение, которое в завершение финалов двух актов достигало интенсивной яркости. 

Все солисты  без исключения являются выдающимися опытными певцами. В роли Лоэгрина выступил американец Эрик Катлер, обладатель пленительного чистого высокого  тенора, для которого не было границ в смысле вокального исполнения и в смысле грациозной координации с оркестром, ни в удивительном  по психологическому проникновению драматизму отношений с  Эльзой. Его  большая вокальная партия построена на противопоставлении отчаяния и сожаления о невозможности счастья,  и трагичный финал оставил незабываемое впечатление. Голос солиста звучал ровно и убедительно во всех регистрах. Его дикция была превосходной.

В партии Эльзы выступило шведское сопрано  Инжела Бримберг, которая создала богатый, разносторонний образ своей героини. В начале оперы это  девственно чистая девушка, пораженная незаслуженными обвинениями. В момент встречи с Лоэнгрином это влюбленная женщина, смело следующая за своими чувствами. В финале это обманутая трагическая героиня.  Она создала чистый образ невинно обвиненной героини, дополнив актерской игрой вокальное исполнение. Ее драматическое сопрано, одинаково сильное во всех регистрах, становилось нежным  в любовном дуэте с Лоэнгрином, но в дуэтах с Ортрудой проявляло отчаяние обманутой женщины, а в заключительной  сцене замирало в пианиссимо, когда  она понимала, что все утеряно.  Ей противопоставлялось  меццо-сопрано русской певицы Елены Панкратовой. Певице не привыкать исполнять партии драматических героинь. В Байройте она пела партию Кундри.  Дуэт  столь разных героинь и солисток  стал одним из самых захватывающих моментов оперы, в нем    Елена Панкратова выявила  талант перевоплощения от одержимой злодейки  к нежной и беспомощной   просительнице.

Crédit photo: Baus