“Школу жен” в Одеоне скорее стоит переименовать в урок мужьям

9 ноября-29 декабря 2018Odéon-Théâtre de l’Europe

Стефан Брауншвейг  поставил  “Школу жен” Мольера как комедию с психоаналитическим уклоном, действие которой происходин в наши дни. Но новых смыслов, к которым приучила нас современная сцена, худрук Одеона не привносит, это театр вполне традиционный.  Хотя в рамках жанра все сделано безупречно. И зрители от души хохочут над злоключениями упыря Арнольфа и его находчивой воспитанницы.

В центре комедии Мольера – богатый буржуа Арнольф: преследуемый  страхом быть обманутым женой, он решает  воспитать для себя идеальную спутницу с самого детства. Для этого он берет кретьянскую  девочку, сироту, и воспитывает ее с четырехлетнего возраста в монастыре, вдали от соблазнов света. Теперь, убежденый, что девушка вполне глупа и послушна, решает жениться на своей подопечной, тогда как  простодушная Агнеса привыкла относиться к своему опекуну как к отцу, и для нее это шок.  Параллельно Арнольф встречает Ораса, сына одного из своих друзей. Орас, случайно увидев Агнесу,  влюбился с первого взгляда и по секрету рассказывает об этом Арнольфу, не зная, что тот и есть опекун девушки.  Хуже того, постепенно оказывается, что и девушка не осталась равнодушна к Орасу, и проявит чудеса изворотливости, чтобы соединиться с ним, сбежав от Арнольфа. Как всегда у Мольера, комедия заканчивается победой влюбленных. А Арнольф попадает в ловушку собственных комплексов и душевных хитросплетений.

Спектакль начинается в спортивном зале, где мы застаем  Арнольфа и его приятеля и соседа Клизандра за беседой на велотренажере. Арнольф здесь –вполне современный подтянутый динамичный бизнесмен лет пятидесяти – в этой роли неотразимый Клод Дюпарфе, один из любимых актеров Брауншвейга, с которым он сделал все свои предыдущие мольеровские спектакли и Пиранделло.  Дюпарфе- непревзойденный мастер иронического гротеска, его Арнольф- своего рода  one man show. Режиссер опять, как в свое время в “Тартюфе”, предложил психоаналитическое прочтение Мольера: “Все призведения Мольера пронизывает чувство страха перед женщинами, -считает Брауншвейг.- Болезненная ревность, чрезмерное чувство собственничества, навязчивый комплекс быть обманутым, желание доминировать: мужские персонажи его комедий, и прежде всего те, чьи роли исполнял он сам (Альцест, Оргон, Арнольф), по сути больные, преследуемые этим страхом, герой словно маятник, раскачивающийся  в нашем восприятии между  насмешкой и ужасом, которые он вызывает.  Но возможно на более глубоком уровне это боязнь желания вообще. Страх перед собственным желанием и желанием Другого, которое тем более невозможно контролировать”. Все, что происходит в доме, где Арнольф прячет воспитанницу, в пьесе Мольера мы не видим,  а  узнаем только из рассказов. В спектакле Брауншвейга (он же, как всегда,  автор декорации) дом становится местом фантазмов. Сценография сделана как стильная дизайнерская штучка- красные подмостки, по зеркалу сцены черным очерчены контуры современной виллы со стеклянными стенами. В первом эпизоде непроницаемая стеклянная поверхность эффектно отражает светильники в зале. Далее этот дом из стекла осветится изнутри, и мы увидем Агнесу (Сюзанн Обер) в интимной тишине спальни: она небрежно раскинулась на кровати, но в детской безмятежности ее позы проскальзывает вдруг совсем не детская соблазназнительность, внушающая тревогу. Это видение девушки, на которую мы, вместе с  ее опекуном, смотрим сквозь стеклянную стену, прозрачную для слежки, напоминает кабинку пип-шоу (peep-show). Или еще, возможно, нам предлагают заклянуть в некое пространство  подсознания воспитаницы. И тут выясняется, что не такая уж она простая и наивная, эта Агнеса. “Всегда любить меня, молиться, прясть и шить” – такова программа, задуманная для нее Арнольфом, и он уверен, что  спрятав Агнесу от мира и от соблазнов его, в том числе интеллектуальных, взрастил для себя именно такую идеальную жену. Не тут-то было. Агнеса появляется на сцене в коротеньких шортах и майке современной девчонки, и оказывается своего рода нимфеткой- невинность, обладающая даром демонического сексуального  притяжения. Словом, никакая не послушница, а скорее Лолита. При этом режиссер походя намекает, что внутри секестрированной девицы, которую покровитель хотел держать в состоянии неведения, сокрыты бездны: чему служат видеовставки крупных планов с  Агнесой. Вот, например, как всегда  растянувшись на кровати  в состоянии скучнейшего ничегонеделанья,  она развлекается,  лаская  кошечку. При этом Брауншвейг выделяет сверхкрупным планом швейные ножницы в руках Агнессы, пока другой рукой она ласкает кота. Когда в последующем разговоре с Арнольфом она сообщает, что кот умер, становится как-то немного не по себе.

Кстати, тот диалог между Арнольфом и воспитанницей тоже происходит на велотренажерах, что сообщает всему происходящему ускоренный ритм, подкрепленный постоянной тревожной музыкой, как в телесериале.  Орас (Глен Маросс) – тоже появляется впервые в спортзале, что дает возможность показать юношу с самой выгодной стороны – с обнаженным торсом. И вообще он страшно обаятельный, этот Орас Маросса. Так что вполне понятно, что девица не осталась равнодушна. Комизм ситуации возникает в основном из-за несоответствия ожиданий Арнольфа и реальности. Самый изобретательно придуманный эпизод – сцена, когда открыв девушке свои матримониальные планы, Арнольф предлагает ей читать вслух придуманный им кодекс, своего рода Домострой их будущей жизни, «Правила супружества». Агнеса читает этот нелепый текст  с такой язвительно-великолепной утрированностью, что только пребывающий в упоении собственным величием Арнольф может не заметить ее скрытой насмешки. Простушка Агнесса совсем не такая уж простушка, просто она поняла правила игры, навязанные ей Арнольфом, и до поры до времени им подчиняется. Так, что все выдуманные ею в пьесе Мольера уловки возникают не от того, что «страсть делает и простаков хитроумными», а таково ее естественное состояние. И  даже не случись на пути этой Агнесы Ораса, она все равно сбежала бы от  наставника с его кодексом супружества. Арнольф же в самом  деле влюблен, и в какой-то момент из чисто комической фигуры становится почти трагической. Когда после неудачного побега с Орасом Агнеса волею обстоятельств снова оказывается  рядом с ним, Арнольф совершает настоящий ритуал самоуничижения, унизительно и постыдно молит ее любви, согласен на все,  лишь бы она согласилась выйти за него замуж. А  она лишь еще более жестоко насмехается над ним.

Как  часто у Брауншвейга в этой “Школе жен” чувствуется  подробная работа с актерами. Явная удача спектакля -Ассан Тимбо в роли мудрого друга и немного резонера  Кризальда . Участие в спектаклях чернокожего актера стало уже просто каким-то тиком в постановках Брауншвейга  последних лет – и теперь впервые такое участие не вылилось  в неудачную дань  моде.   

Crédit photo: Simon Gosselin