5 -15 ноября 2025 – Opéra de Lille
Опера Эдисона Денисова «L’Écume des jours»/ «Пена дней» спустя 40 лет вернулась во Францию в оперный театр Лилля/Opéra de Lille. Премьера оперы в 1986 году на сцене Opéra-Comique в Париже была тепло встречена музыкальными критиками и довольно холодно французской публикой. Советский композитор замахнулся на культовый роман ХХ века легендарного писателя и шансонье Бориса Виана/Boris Vian. Однако, когда 27-летний автор опубликовал роман в 1947 году, «Пена дней» осталась почти незамеченной. Лишь молодежь 1960-х подняла сюрреалистический роман на щит социального бунта. И это неудивительно – ведь многие узнали и узнают себя в наши дни в этой фантастической истории о конце беззаботности, знаменующей переход во взрослую жизнь. Польская режиссерка Анна Смолар /Anna Smolar, глубоко погруженная во французский контекст, с Сорбоннским дипломом по литературе, – перенесла действие оперы в революционный 1968 год. Что дважды логично – Эдисон Денисов создал оперу на излете СССР, слыша шум времени тектонических перемен в своей стране.
«Пена дней» – постмодернистский роман, который легко превратить в эстетскую фантазию. Но Смолар, чьи ключевые темы – истории о хрупкости жизни, телесности и уязвимости, – дала опере социальный, более того критический вектор. Как лебедь, рак и щука, три автора – Борис Виан с его абсурдом жизненных коллизий, Эдисон Денисов с его духовным восприятием мира и режиссерка социального левого толка Анна Смолар, кажется, тянут оперу в разные стороны. Но в наше турбулентное время триединость замысла, как ни удивительно, воплотилась в резонансную оперу. (Достаточно часто исполняемую в соседней Германии, но лишь второй раз во Франции, шде в последние годы жизни обосновался композитор).
Восхищаясь французской культурой и музыкой, очень «не советский» композитор, страстный франкофил, западник, начитанный и насмотренный, – Эдисон Денисов (1929-1996), поклонник Бориса Виана, создал оперу «L’Écume des jours» не по заказу, а из «внутренней необходимости». К слову, на склоне дней Эдисон Васильевич будет жить во Франции. Партитуру композитор завершил в 1981 году после трёх лет работы. Музыка поражает своей смелостью и свободой – в ней звучат мотивы джаза в духе Duke Ellington, элементы шансона (homage Борису Виану как шансонье), отсылки к Рихарду Вагнеру и Дебюсси, а также литургические хоры русской традиции и перезвон православных колоколов. Композитор-полистилист не подражает, а трасформирует разные стили, создавая собственный музыкальный язык. «Пена» – одна из его 3-х опер, и самая удачная. Денисов выстраивает четырнадцать сцен, соединённых интермеццо, как кинематографический монтаж «fade in/fade out»: один звуковой пласт растворяется, пока другой возникает. Так создаётся музыкальная непрерывность и внутренняя логика. В этой партитуре беззаботность юности соседствует с тенью смерти, опыт жизни – с сюрреалистическими видениями. Они перекликаются, меняются местами и порой сливаются воедино. Дирижер постановки Бассем Акики/Bassem Akiki взял на вооружение математичность мышления композитора. По его мнению, многие композиторы «математики, даже если не знают об этом».
Оригинальное либретто оперы: «L’Écume des jours» рассказывает историю Колина и Хлое, соединяя романтическую лёгкость с трагической неизбежностью ее болезни. В первом акте композитор знакомит нас с миром героев через светлые, игривые музыкальные мотивы – Колин и его друг Чик наслаждаются дружбой, изобретениями и философскими дискуссиями (последний фанат Жан-Поля Партра, в котором без труда угадывается автор «Тошноты»), звучит джаз, шансоны, лёгкая оркестровка передаёт радость молодости.Во втором акте счастье героев нарушается – Хлое заболевает. Музыка постепенно меняется, оркестр теряет прозрачность, появляются тёмные оттенки, лейтмотивы любви и смерти проходят через вариации, создавая ощущение надвигающейся трагедии. Свадебные сцены, поездка по шахтёрскому району и попытки победить «кувшинку» в лёгком Хлое (сюрреалистический образ неизлечимой болезни) – всё это музыкально отражает контраст между светлой жизнью и неизбежной утратой. В третьем акте напряжение достигает кульминации – смерть Чика и последующая гибель Хлое сопровождаются всё более редеющей и темнеющей оркестровой тканью. Музыка становится эфемерной, почти исчезающей, а голос ребёнка в финале символизирует надежду и цикличность жизни.
Феминистка Анна Смолар не могла оставить сюжет в его так сказать «патриархальном виде», где главный герой Колин – мужчина. Его возлюбленную Хлое режиссерка превращает в главную героиню, а за молодым человеком оставляет роль в ее снах. Таким образом, в рамках современного дискурса женщинa из объекта любви превращается в субъекта. Мечтая о любви с мужчиной, Хлое по-взрослому живет с женщиной-мышкой. Той самой, которая сопровождала Колина в версии Бориса Виана. Вот такой вот пианококтейль (в каноническом тексте романа клавиши пианино сюрреалистически рождают настоящие алкогольные коктейли). Режиссерка запутывает нить сюжета в такой клубок противоречий, что у зрителя кружится голова. Поневоле вспоминаешь слова друга Колина, Чика ( в ее версии «неглавного» героя) – «я сделаю себе коктейль из « Loveless Love », – это будет потрясно».
При создании «L’Écume des jours» Денисов выбрал для премьеры Salle Favart (Opéra-Comique), а не Palais Garnier, считая её камерную атмосферу более соответствующей духу произведения. Но оркестр оказался столь масштабным, что музыканты не помещались в оркестровой яме – часть разместили в ложах. Композитор использовал большой состав не ради громкости, а ради богатства тембров. Сокращать оркестровку значило бы обеднить замысел. Постановка в Opéra de Lille сохранила весь состав, предусмотренный автором: фортепиано, клавесин, арфу, два саксофона, две электрогитары, обширные ударные и другие инструменты. Чтобы достичь нужного звучания, частично их также, уважая замысел автора, разместили в технических ложах и на первом балконе – как и во время премьеры 1986 года. Особое значение в опере имеет флейта – один из любимых инструментов Денисова, который называл её «французской по цвету» за лёгкость и прозрачность тембра. В финале «L’Écume des jours» флейта становится символом души Хлое, продолжающей своё существование после смерти. В оригинальной версии Денисова опера завершается хором сирот с текстом «Dieu nous attend depuis l’aube des mondes» («Бог ждёт нас с рассвета времён») под аккомпанемент гобоя. Анна Смолар в своей постановке для Opéra de Lille отказалась от этого религиозного финала, считая его чуждым духу Виана. Вместо хора слышен одинокий детский голос, поющий без слов, чистыми вокализами, постепенно окружённый флейтой, гобоем, струнными, арфой, челестой и ударными инструментами – вибрафоном, колокольчиками, гонгом и там-тамом. Этот музыкальный поток создаёт ощущение растворения и перехода души за грань жизни. По замыслу дирижёра Bassem Akiki, смерть тела не равна смерти души. Таким образом, опера заканчивается не трагически, а умиротворённо, открывая надежду и внутреннее преображение, в отличие от экзистенциального финала романа Виана. В этой постановке визуальная сторона играет не менее важную роль, чем музыка. Декорации Анны Met выстраивают мир, в котором сновиденческий и реальный план постоянно переплетаются – действие происходит в стилизованной атмосфере конца 1960 х и подчёркивает контраст между светлой мечтой и нарастающей трагедией. Пространство сцены трансформируется от бытовых и узнаваемых картин – квартир, ледового катка, вечеринки – к более метафорическим образам, где цветы, угрожающие своим разрастанием, становятся символом болезни и надвигающейся утраты. Дополняя сценографию, видео Natan Berkowicz и свет Felice Ross создают пласт визуального повествования, который усиливает ощущение того, что зритель вовлекается в эмоциональный и метафорический мир оперы, поскольку мы все сегодня живем в мире видео.
Костюмы Julia Kornacka органично вплетены в этот визуальный нарратив – они отражают характеры и эмоциональные состояния персонажей, объединяя стилистику эпохи с лёгким сюрреалистическим наклоном. От игривых, ярких образов первых сцен до более приглушённых, сдержанных по цвету решений в финале, костюмы помогают передать тонкую грань между реальностью и фантазией, подчеркивая драматическую эволюцию героев.
Финал на-бис в жанре перформанса ждал зрителей на ступенях «Opéra de Lille» – из подобных бетономешалкам жерл извергалась самая настоящая «пена дней наших».
Crédit photo: © Simon Gosselin