Россини от Гийома Гальенна -торжество добродетели и скуки

10 июня – 13 июля 2017Palais Garnier, Paris

В Парижской Опере состоялсь премьера «Золушки» Россини в постановке Гийома Гальенна. Известный актер Comédie-Française  и удачный кинематографист –его режиссерский дебют «Гийом и мальчики, к столу» принес ему сразу несколько Сезаров, решил взяться за оперу. Но под его рукой веселая  опера Россини, настоящий фейерверк виртуозных пассажей, превратилась в зрелище тяжелое и скучное.  Режиссерская концепция сводится к иллюстрации второго названия шедевра Россини- «Торжество добродетели». Критики спорят  о степени неудачи первой  постановки Гальенна -полный это провал или неполный.  Ну. неполный, скажем мы…

         От того, что все имена, кроме принца Рамиро, неаполитанские, Гальенн помещает действие оперы в  современный Неаполь. Первый акт играют на фоне  фасада чудесного неаполитанского палаццо цвета красной охры (сценография Эрика Руфа). Палаццо, как водится, разрушается, и на фасаде, напоминающем о былом величии, качаются ничем не закрепленные электрические провода. Подмостки при этом покрыты вулканической лавой – весьма прямолинейная отсылка к имени  героини. (Этот прием  напоминает недавнюю постановку «Золотого петушка» Лораном Пелли. Но там  покрытые лавой подмостки оправдывались сценическим действием – это был намек на результат правления царя, оставившего после себя выжженную землю). Во втором действии фасад открывается на огромную залу тех же тонов, и прямо на лаве вповалку сидят прибывшие на праздник принца невесты в одинаковых белых платьях.    Дон Маньифико, отчим Золушки, здесь – вульгарный опустившийся бабник,  в первой же сцене  утреннего туалета из его комнаты выскальзывает  шлюха. Комические сцены с папашей Маньифико расширены, и итальянский бас Моризио Мюраро  ловко справляется с ролью буффона, но все режиссерские придумки на грани дурного вкуса. Чего стоят, например, лацци со спусканием штанов разгулявшего Маньифико перед барышнями на балу и тд.

     Гальенн решил  окунуть « Золушку » в типично итальянскую среду уличной толпы, как в фильмах неореализма, но здесь  это смотрится  довольно  нарочито: и потерянные дети, и горожанки в свадебных платьях из дешевого магазина, прибежавшие  на встречу с принцем, который должен выбрать невесту, и шумная массовка  придворных, напоминающих свиту «мафиози». Камердинер Дандини, которого Рамиро поставил играть свою роль,  – стереотип  пронырливого обаятельного итальянского мачо. А у самого принца  нога затянута в ортопедическую шину – по мысли режиссера, именно увечность позволяет ему увлечься Золушкой. И тут, скажем прямо, мы его понимаем – такой Золушкой, как эта, увлечься сложно.  Анжелина  первых сцен – неуклюжая,  банальная простушка.  У итальянской меццо-сопрано Терезы Иерволино красивый тембр голоса, особенно в  знаменитой балладе  » Una volta », но ее героиня  настолько лишена красок, что  кажется эту Золушку в самом деле выбрали только за добродетель. 

Анжелина и волшебник Алидоро

        У Россини и его либреттиста  Ферретти  нет чудесных фей и прочих сказочных атрибутов, превращение  совершается  только в  самой Золушке после встречи с принцем. Здесь Золушка появляется на балу  в безвкусном платье  ярко зеленого цвета,  что  делает и без того лишенную женского шарма героиню еще более нелепой –какая уж тут прекрасная незнакомка. И с начала до конца Анжелина грустная,  вся роль выстроена без нюансов, на одной ноте, а ведь «Золушка» опера озорная, в которой  с наибольшей силой выразилась «anima allegra» –веселая душа Италии. Рамиро – американский тенор Хуан Хосе де Леон играет с живостью, но голосу не хватает  виртуозности.Пожалуй, единственная настоящая удача спектакля,  Алидоро:  наставник  принца в исполнении  итальянского баса Роберто Тальявини завораживал публику и глубоким проникновенным голосом, и неотразимым актерским обаянием. В трактовке   Гийома Гальенна  это персонаж загадочный, сродни моцартовскому волшебнику Зарастро: он учит о превосходстве  добродетели и благородства над миром зла, и потому  соединяет Золушку и своего питомца Рамиро.  Все действие приобретает откровенно морально-поучительный оттенок. При этом Алидоро ввводит Золушку в королевский дворец   с таким многозначным видом, как если бы он в самом деле открывал перед ней «загадочные глубины неба, где царит Тот, кто вершит высшую справедливость ».  Но дальше  тема развития не имеет – не считать же режиссерским решением строительные леса посреди залы, где происходит решающее объяснение Золушки-Анжелины и мнимого принца Дандини. Действие движется медленно, тягуче, как жвачка.

Сцена финала

       Пожалуй, единственная настоящая удача спектакля,  Алидоро:  наставник  принца в исполнении  итальянского баса Роберто Тальявини завораживал публику и глубоким проникновенным голосом, и неотразимым актерским обаянием. В трактовке   Гийома Гальенна  это персонаж загадочный, сродни моцартовскому волшебнику Зарастро: он учит о превосходстве  добродетели и благородства над миром зла, и потому  соединяет Золушку и своего питомца Рамиро.  Все действие приобретает откровенно морально-поучительный оттенок. При этом Алидоро ввводит Золушку в королевский дворец   с таким многозначным видом, как если бы он в самом деле открывал перед ней «загадочные глубины неба, где царит Тот, кто вершит высшую справедливость ».  Но дальше  тема развития не имеет – не считать же режиссерским решением строительные леса посреди залы, где происходит решающее объяснение Золушки-Анжелины и мнимого принца Дандини. Действие движется медленно, тягуче, как жвачка. В  сущности,  как и главная героиня, вся мизансцена страдает прямолинейностью и  отсутствием игровой  составляющей, той самой, что  обычно отличает актерский стиль самого Гальенна.   Не улучшает ситуацию и несколько тяжеловесное  звучание оркестра под руководством   Оттавио Дантоне.

  

       

Crédit photo:Vincent Pontet