“Лето” – ностальгический мюзикл по ушедшей эпохе или гимн свободе художника

8-19 мая 2018Festival de Cannes

9 мая в Каннах после премьеры фильма Кирилла Серебренникова “Лето” зал долго аплодировал стоя съемочной группе, а на следующий день вся пишущая братия, во всяком случае, французы,  разродились восхищенными рецензиями. И не только потому, что сам режиссер уже много месяцев находится под домашним арестом (собственно под арестом он и смонтировал фильм). Просто Кирилл снял по-настоящему хорошее кино, без всяких там обстоятельств. 

 С первых кадров задается атмосфера «окруженной крепости» – чтобы попасть на концерт рок-музыкантов, девушки -фанатки прорываются  через окна, между тем тщательно запаянные наблюдателем из органов. Но “Лето” вовсе не политическое высказывание, если не считать, конечно, что любой опус настоящего художника это и политика тоже.  Фильм Серебренникова, действие которого происходит летом 1981 года, сначала кажется ностальгическим мюзиклом о молодости, любви и времени, когда в воздухе витала надежда перемен.  

      Одно лето из жизни ленинградских музыкантов. В фильме, собственно говоря, три лирических героя на фоне эпохи. Только входящий в круг ленинградского музыкального андерграунда Виктор Цой (корейский актер  Тео Ю), уже рок-звезда Майк Найменко (дебют в кино Ромы Зверя, лидера группы «Зоопарк»), и еще жена Майка, Наталья, которая первой попадает под очарование «пэтэушника с гитарой», когда  звали тогда Цоя. Между ними складывается нетипичный любовный треугольник: настолько эти отношения какой-то невозможной чистоты и нежности, столь далекие от клишированного образа рокеров,«секс, наркотики и рок-н-ролл». Серебренников рисует время, в котором русский рок еще не стал шоу-бизнесом, но была романтика и  опьянение музыкой, ставшей, как и везде, формой молодежного протеста против серости будней. “Желание молодежи подняться над унылой обыденностью  в стране Советов выразилась с еще большей страстью, чем у их западных сверстников” ,- писали после просмотра “Лета” французские журналисты.  Серебренников снимает как бы  изнутри эту утопию с сюрреалистическим уклоном, которую выстраивают молодые рокеры.  (Рома Зверь- музыкант, и именно это внутреннее сходство делает героя Науменко как-то пронзительно  достоверным0. В сущности, в картине три героя, то есть в равной  мере еще  и Майк Науменко и его жена Наташа- прекрасная работа Ирины Старшенбаум, которая попадает очень точно в тон отношений двух странных рыцарей мечты).

После просмотра фильма  немножко смешно слушать выступления Бориса Гребенщикова на тему похож или нет корейский актер Тео Ю на Цоя. Серебренников, хотя его и консультировала, как говорят,  сама Наталья Науменко,  избежал ловушку снимать фильм биографический о легендарном музыканте – легенда она на то и есть легенда, и пусть ей и останется. “Лето” почти целиком снято на черно-белую пленку в стиле  знакового фотографа-режиссера  рок-музыкантов Антона Корбейна. Но в отличие от Корбейна, кадр здесь не столько стильно- изысканный, сколько  отпадно раскрепощенный, это мир волшебных перевертышей, где все возможно и все случается. Где царит дух веселой и раскрепощенной свободы. Серебренников  снимает фантазию на тему питерских рокеров и их  времени, но в конечном счете и о себе самом.  Для меня это очень личностное, лирическое высказывание режиссера.  Назвать “Лето” байопиком может только безумный. Рокерская братия Лениграда восьмидесятых – это  утопическое Телемское аббатство,  территория свободы в отдельно  взятом городе или  комнате  обычной советской коммуналки: коммуналка здесь, кстати сказать, тоже выглядит  лирической фантазией.  Фильм о художнике и о свободе.

Вторая половина восьмидесятых пропитана эйфорией ожидания перемен, теперь кажется, мы жили в утопическом мире, утопическом братстве. Отсюда тема рыцарства- это и  сам Цой, и верный его гитарист(Филипп Авдеев) и, отчасти, Майк Науменко: в  цветной вставке ночного эпизода, Майк  мучительно ищет пристанища, долго прячется от дождя в телефонной кабине, чтобы не идти домой, подарив любимой женщине и другу  возможность  свидания.  А потом  найдет в себе силы  помогать Цою записать первый диск и сделать первый сольный концерт.

Утопия закончилась  вместе с концом эпохи, новые времена  оказались далеки от наших мечтаний.  Все это в подтексте картины. Без пафоса, который лично меня так раздражал в предыдущем фильме Серебренникова, “Ученик”.  Головокружительная свобода в самом методе, с которым режиссер подходит к материалу. Сама материя фильма становится игровой. 

Видеоизображение, разрисованное аннимацией, инкрустировано  в ткань фильма,  в сюжет введен персонаж Скептика (Александр Кузнецов), этакого комментатора-ерника, персонажа от театра, который как раз и должен был свести на нет все наши попытки представить “Лето” как байопик: саркастический  Наблюдатель время от времени врывается в историческую картинку, подобно черту из табакерки, чтобы разбить наваждение ехидным «Этого не было, это выдумка». Свобода-  выпад из реальной истории и игра с ней, вплоть до чистой галлюцинации.  Серебренников  намеренно отстраняется от исторической хроники, разбив ее вымышленными  эпизодами  на музыку любимых Науменко  западных рок-групп:  воображаемое столкновение в электричке  между  раскрепощенными музыкантами во главе с романтическим героем, Панком (Александр Горчилин), и обывателем-хранителем «традиций»,  с привлечением ментов, должен был закончиться  сами знаете чем,   в мире Серебренникова  они все вместе начинают песть куплеты из «Psycho Killer» Talking Heads в стиле комикса. А в переполненом хмурыми людьми лениградском троллейбусе все вдруг увлеченно распевают композицию  из Игги Поппа.  (Сюжет в “Лете” вообще  великолепно  сведен с музыкой). Комментарий Скептика – утверждение  абсолютной свободы автора, который что хочет, то и творит с реальностью своего киномира, выступая как настоящий демиург.  

“Лето” -как Реквием по утопии и несбывшимся мечтам о свободе поколения 80-х. И нежнейший гимн художнику. Судьба Цоя, яркая и эфемерная, судьба художника, par  excellence. Тео Ю, застенчивый  молчаливый мальчик и  харизматичный музыкант  -нездешний ангел, ненадолго залетевший в Ленинград 80-х.  (То, что Тео -иностранец, тоже играет на эту краску нездешности, неукорененности в бытовых реалиях). В финале, в цветном кадре-вклейке, как в отрыв от реальности, уходит навсегда  в море Панк Александра Горчилина, своего рода шутовский  дух свободы. Впрочем, и это, наверное, тоже неправда.

Crédit photo: Festival de Cannes