21 января -14 марта 2026  –Odéon-Théâtre de l’Europe

Странный «Гамлет» родился на сцене Одеона в исполнении труппы Comédie-Française в постановке знаменитого фламандца Иво ван Хове/Ivo Van Hove  (историческое  здание театра закрыли на капремонт, поэтому они будут играть весь сезон на других площадках). Текст пьесы сильно сокращенный (спектакль идет всего 1 час сорок), избавленный от множества шекспировских персонажей-  нет Розенкранца и Гильденстерна, могильщиков, и представляется серией более или менее удачных хэппенингов под громкую электронную  музыку, причем усиленное использование дымовых шашек и цветовых фильтров еше больше придает этому « Гамлету » спектаклю сходство с рок -концертом. Гамлет — блистательный актер Комеди Франсез  Кристоф Монтенез/Christophe Montenez продолжает линию темных харизматиков, мучимых внутренними демонами безумцев (Мартин Эссенбек в «Проклятых» по Висконти, Дон Камильо в «Атласном башмачке»), но режиссер изначально убирает множественность смыслов прочтения. Что остается в памяти после спектакля? Сам  Гамлет, разочарованный идеалист, ставший радикалом, и совершенно неожиданная Офелия – Элисса Аллула/Elissa Alloula, героиня не старинной романтической традиции, а современной протестной субкультуры. Ну и  хореография француза Рашида Урамдана/Rachid Ouramdan.

Пустая сцена, над ней- белый экран. Спектакль, без всякого пролога, начинается прямо с монолога Гамлета — белокурый принц в черном Кристоф Монтoнез такой Гамлет, каким мы его представляем. Разочарованный в мире утонченный рефлексируюший интеллигент. На экране в это время мы видим, как камера погружается через глаз во внутреннее пространство Гамлета, так сказать зрачками во внутрь души. (Эта тема -расстроенного сознания принца -находит отклик в помехах на экране, которые с регулярностью возникают между эпизодами). Потом сразу прибывают актеры — им заказан спектакль, но еще не розданы роли. И вот, наконец, появляется призрак отца Гамлета. Здесь это ползущий на коленях упитанный господин к костюме (Гийом Гальен), такой сентиментальный плачущий папаша, почти из комикса. Но свое черное дело он тем не менее сделал — Гамлет превращается в настояшего десперадо, ставшего безрассудным от отчаяния. Да что там безрассудным — просто впадает в неистовство, в ярость — по Иво ван Хове это радикализация свойственна целому поколению современных  молодых людей, которому противостоят отцы –  циничные скучные госчиновники Эльсинора.

Короче, Гамлет появился не из Виттенберга, а с современной улицы. И продолжает тему, начатую Иво ван Хове в греческим трагедиях — в Амстердаме ( «Время ярости» ) и в Комеди Франсез ( «Электра»). Гамлет, так же так же, как и Орест, которого тоже играл Кристоф Монтенез, превращается в яростного мстителя. Бельгийский режиссер спрямляет сложную траекторию принца датского, приходящего от рефлексии к чистой ярости, настоящему безумию – Гамлет глумится над Офелией, срывая одежды, в истерику срывается на мать, по настоящему агрессивен, прямо- таки исполнен яростного безумия, к финалу. «Быть или быть»- здесь вопрос не философский, и не о том, какие сны нам в смертном сне приснятся, а убить или не убить. Здешний Гамлет десперадо смело отвечает утвердительно.

Монтенез хорош от начала до конца -все остальные выступают в своих постоянных амплуа — Дени Подалидес, Полоний,  играет Подалидеса, Галлен, Клавдий, -Гальена, а Флоранс Виала,Гертруда , – Виалу. Такое непомерное каботинство с размахом, но без смысла. Горацио — Лоик Корбери напускает немного романтического тумана, но роль его так до конца спектакля и не прояснена, какой-то человек-ошибка.

При том, что остальные – усреднённые буржуа ( их пространство  на сцене организуется как частные кабинеты за   шторами из цветных шелков), а Гамлет скорее рокер,   в целом  спектакль  напоминает большой рок-концерт, состоящий из серии более или менее удачных хэппенингов, пластически изобретательно выстроенных  Рашидом Урамданом под старые хиты англосаксов. В сцене «мышеловки» все персонажи спектакля соединяются с актерами труппы «Убийства Гонзаго» в гротескном рондо, чтобы вместе танцуя исполнить пьесу Гамлета под звуки «Цыганской рапсодии» от Queen, которую зажигательно  исполняет под фонограмму сам Монтенез.

Похороны Офелии- этакое пластическое караоке с участием всех действующих лиц под хит Боба Дилана « Death is not the end » :- «И все, что для тебя священно, превращается в прах. Просто помни, смерть это не конец, не конец», – на разные голоса повторяют Лаэрт и Гертруда и Горацио и Клавдий (перевод идет идет на экране бегущей строкой). Тут право же, не знаешь, что и думать – то ли массовый психоз, то ли гипноз, то ли все они в одночасье сделались верующими христианами?

Офелия – Элисса Аллула, джинсы, винтажный корсет секси, – не бессловесная жертва принца и дворцовой интриги, и явно пришла сюда из протестной франкоязычной субкультуры, ее язык —  современный ритмический театральный шансон, выражающий общее состояние депрессивной потерянности – здесь и  «Ад» бельгийского рэппера Стромая/Stromae [Не не заню, что мне с собой делать, Я не один в мире одинок». ( До этого Полоний внятно предупреждает — » Помни, принц тебе не пара », интересно, есть этот текст у Шекспира или это вариация от переводчика?). Но главный повторяющийся лейтмотив Офелии — внутренний монолог через пронзительный слэм-перформанс в форме исповеди от французской исполнительницы авторского шансона Зао де Сагазан/ Zaho de Sagazan «Tristesse ». Именно ее Аллула  исполняет также в сцене сумасшествия Офелии вместо какого-нибудь «Славный Робин, мой малыш»:

Кто здесь? Грусть.
Сегодня тебе меня не взять.
Я наконец обрела мудрость
И отныне — всю полноту власти.

Какая дерзость — внушать мне,
Что я всего лишь жалкая кукла,
Манипулируемая вашими руками,
Липкими от отчаяния.

Кукловод — это я,
И уж точно не наоборот.

Финал совсем трешевый – ядовито зеленой краской покрывают по очереди уста всех персонажей, все отравлены, все умрут одинаково.

Ну и еще про Фортинбраса — вот много текста шекспировского сократили, а про Фортинбраса оставили. И даже выделили – как иронично сегодня воспринимается просьба просто пройти с войсками через Данию, о которой с экрана объявляет Посол Норвежский. Как важна для самого Гамлета встреча с Фортинбрасом – тот у Иво ван Хове не имеет определённого лица, это только черный силуэт на фоне тревожно-красного светового задника.

Ну и в конце Фортинбрас приходит как то очень по деловому, без эмоций – что ждать от нового властителя Эльсинора- вопрос оставлен открытым.

Crédit photo : Jan Versweyveld, coll. Comédie-Française