27 марта-12 апреля 2026– Odéon-Théâtre de l’Europe; 11-13 июня 2026 – Wiener Festwochen, Wien

Новый перформанс Анхелики Лидделл/Angelica Liddel  « Vudú (3318) Blixen » в Парижском Одеоне– черная месса по покинувшему ее возлюбленному, которую она творит на наших глазах. Но одновременно бракосочетание страдания и искусства -своего рода пакт с дьяволом, в котором душу отдают за возможность сочинять,  убийство заменяется актом творчества. (Blixen  – символическая отсылка  в названии к датской баронессе, такой пакт заключившей). Действие все  совершается от первого лица, это церемония в пяти актах, пять с половиной часов ( четыре небольших антракта) сплошного вербального транса, в котором Анхелика сводит счеты с предавшем ее любовь мужчиной, месть, проклятие и бесконечная литания боли: спектакль начинается с провокации с перформером, трахающим манекен, и заканчивается другой провокацией-сценой, в которой Анхелика устраивает собственные похороны. Смерть любви ведет к смерти как таковой. Собственно, Vudu – первая часть ее триптиха о смерти, в которой были похороны Бергмана ( Dämon ) и самоубийство Юкио Мисимы (Seppuku ).

На фоне небесно синего задника Лидделл вся в красном рассыпает по сцене белые розы. Потом будут красные розы и белое платье, черные стены и стены красные -от крови,  и бесконечные проходы столь любимых испанкой статистов разных возрастов: обнаженные девы с роскошными длинными волосами на четвереньках (не то эринии, не то нимфы), старики в инвалидных креслах, раввин с велосипедом на голове, юный красавец с длинными волосами, участвующий в разных сомнительных обрядах, будут ритуалы с оторванными головами куриц (привет названию отсылаюшему к африканскому ВУДУ),  эротические мужские танцы посреди рассыпанного по сцене риса, гитара фламенко.  И сама Лидделл, которая надрывно долго выкрикивает слова песни Жака Бреля «Не покидай меня», как будто бы не поет даже, но голосит, подобно русским бабам на поминках. Будет и многое другое,  что не поддается логичному объяснению, но что сама Лидделл называет поисками страшной красоты. Ссылаясь впрочем, на Достоевского. Провокация как религия, или то, что вместо нее связывает с потусторонним и делает  радикальный театральный жест сакральным, – в этой парадигме Анхелика Лидделл парадоксально приравнивает свой экстремальный  жестокий перформанс к жетвоприношению, в котором она каждый раз на сцене отдает свое тело, какое есть, без прикрас,  в дар. Богу,  или нам, зрителям. 

Crédit photo: Luca del Pia