10-18 сентября 2026 – Théâtre de la Ville/ Les Abbesses

На сцене Les Abbesses парижского Théâtre de la Ville играется перформанс « Кастинг Лир»/ « Casting Lear «  от испанской актрисы и режиссерки Андреа Хименес/Andrea Jiménez . Особенность спектакля в том, что роль отца на каждом показе играет новый приглашенный актер, без предварительных репетиций, вообще при условии, что он ничего не знает о спектакле. Исполнитель получает команды режиссера прямо на сцене – через наушники от суфлера и тогда мы слышим только текст роли или непосредственно от Хименес, которая на ухо подсказывает ему ритм, паузы, действия. Подобно своей знаменитой соотечественице Анхелике Лидделл,  Хименес строит перформанс через предельную свободу, эмоциональный накал и и предельно личностные высказывания, только у Лидделл оно провокационное и  радикальное,  основано на насилии и жестокости, прежде всего к себе самой, а Андреа -клоунесса, наделенная обворожительной харизмой и чувством юмора. Неистовость Лиддел сменяется сменяется иронией, а барочная избыточность образов — самым строгим минимализмом.

Собственно, все действо начинается с закадровой реплики Питера Брука о пустом пространстве («Могу взять любое пустой пространство и назвать его сценой»). На пустой сцене – тот, кто сыграет Лира, сама режиссерка, суфлер и микрофоны. Андреа Хименес переосмысляет шекспировского «Короля Лира» через призму личной драмы -разрыв с собственным отцом, изгнавшем ее после того, как она отказалась от руководства его успешной бизнес-компанией ради занятия театром. « В моем ее случае, как и в «Лире», настаивает Андреа, чистая любовь торгуется через материальные блага »). Для сочинения текста спектакля Хименес пересмотрела все возможные записи постановок и экранизации трагедии Шекспира, в том числе, кстати, и фильм Козинцева, о котором упоминает отдельно. Но на полтора часа спектакля всего несколько коротких несколько сцен из «Короля Лира», отрывки монологов. Примешался психоанализ – понять Лира, откровенничает Андреа, – для меня это означает понять моего собственного отца. Поэтому перформерка примеряет на себя роль Корделии. Поставить «Короля Лира » – значит попытаться через отца, подставного, причем дважды — как персонажа Шекспира и как актера- исполнителя роли, найти возможность примерения с отцом и с самой собой. На самом деле,это еще и ода всемогуществу театра, способному все рассказать о мире и может быть, заменить собой большой мир. Самое интересное в «Кастинге Лир» сам процесс живой игры, ее переливы и неожиданные выпадения, прорехи в рисунке заданном, которые возникают на сцене между приглашенным актером и Андреа. В моем случае, Лир- это знаменитый театральный актер Никола Бушо/. Nicolas Bouchaud. ( В другие дни эту роль примеряли на себя не менее знаменитые Матье Амальрик, Паскаль Грегори, Артур Нозисьель и другие).

Удивительно то, что они в самом деле сыгрались. Как возникают между ними- Андреа и Никола, – поразительная какая-то близость в импровизации последней встречи Корделии и Лира, как будто в самом деле перед нами любящие отец и дочь. То есть между перформерами все равно что-то рождается помимо слов. «Вы король, вас все почитать должны», к примеру, подсказывает со сцену суффлер Никола Бушо, оказавшемуся на втором ярусе над сценой, и актер исправно несколько раз повторяет эту реплику, обращаясь к кому-то в зале. Тогда как это не реплика, а комментарий, предназначенный ему самому. Бушо моментально обыгрывает казус. Как и тогда, когда режиссерка предлагает ему сыграть сцену с голым Лиром (в третьем акте Бури обезумевший король срывает с себя одежды), уточняя, что степень приемлемой для него обнаженки актер должен выбрать сам. Никола Бушо совершенно свободно и в то же время я бы даже сказала целомудренно полностью освобождается от всей одежды. Конечно, для существования в таком пространстве чистой импровизации нужны актеры высочайшего класса – Хименес их тщательно выбирала.  Бушо -136 исполнитель роли отца, рассказывает Андреа, и чем больше я играю этот спектакль с разными исполнителями, тем больше начинаю понимать что-то про прощение. Но это не только почтительный парафраз классического героя, но и бунт феминистский, в духе времени. У Шекспира, задорно вещает Андреа, речь все время идет о страдании короля, но кто думает о страдании Корделии? И примирение показано тоже только с точки зрения Лира, и почти ничего в тексте трагедии  -о дочери. Почему она должна простить? «Я глуп и стар. Прости меня, дитя. Прости и всё забудь». Хименес предлагает пересмотреть эту несправедливость, и попытаться понять как найти примирение после глубокой обиды, несправедливости, претерпленной от самого близкого человека, от отца. Не через трагический пафос, а через излучающий радость театральной игры перформанс.