17 сентября — 25 октября 2026 – L’Athénée-Théâtre Louis Jouvet

В том самом Théâtre de L’Athénée/театре Атене, где в 1947 году состоялось первое представление «Служанок» в постановке Луи Жуве/Louis Jouvet,  а теперь театр носит имя режиссера, в этом году вновь играют пьесу Жана Жене/Jean Genet — спектакль труппы Comédie-Française/Комеди-Франсез, на постановку пригласили режиссерку из Испании, директора Нaционального театра Барселоны, Carme Portaceli / Карме Портачели. Жан Жене называл пьесу « Длинным торжественным самоубийством» – юные служанки, сестры Соланж и Клер, погибают не от нищеты или чтобы спастись от публичного позора, но в великолепии своих мечтаний… Карме Портачели увидела в их бунте социальную подоплеку — это классовая ненависть, сестры -служанки унижены, бедны и оттого ненaвидят хозяйку Мадам ( У нее нет имени, она у Жене архетип Той, что облечена властью).

Портачели убрала эстетизм, эротические смыслы. Никакой пряной эротики и барочного будуара Мадам- каталонка поместила действие в максималистскую белизну ванной комнаты богатой современной квартиры. Такой гиперреализм, даже в туалет ходят то сестры , а потом и Мадам по настояшему. В некоторые моменты, особенно с появлением Мадам – Анна Червинка/Anna Cervinka, действие скатывается к чистому водевилю. Сестры, Элисса Аллула /Elissa Alloula-Соланж и Эдит Пруст/Edith Proust -Клер играют в игру переодевания с упоением,  но для существования спектакля этого маловато. Однако здесь есть одно но. Если игра намеренна реалистична, против чего как раз сам автор исключительно возражал («чтобы зрители сумели поверить, актрисы не должны играть реалистично»), то сестер, прямо с первого появления на сцене (спектакль начинается с выхода Клер, которая убирается в той самой ванной, в наушниках),  сопровождает рэп и электро-панк, протестная музыка современных маргиналов.  Неистовый рэп франко-африканца Кери Джеймса, в композициях которого как раз сосредоточена эта яростная энергия реванша, желания вырваться за рамки нового гетто, к которому как будто приговорило происхождение, перекликается с переживанием сестер. И тут же возникает очень даже внутренняя перекличка со всеми маргиналами романов Жене, предпочитающих смерть, но в славе, преступление как предельное усилие, чтобы вырваться из замкнутого круга сульбы. Такова здесь и смертельная игра Соланж и Клер.

У Жене вообще преступление оказывается соблазнительным средством вырваться из под власти необходимости, усредненности. Поэтому обставляется со всей торжественностью праздничного ритуала. Режиссерка убирает праздничность, но церемониальность к финалу обрисовывается – вся эта череcчур реалистическая декорация разламывается, а подсвеченная сверху холодным светом белая ванная, в которой принимает смерть Клер, -не от отравленного отвара, но от руки сестры, явно вызывает ассоциацию с архаическим обрядом жертвоприношения на античных фресках.

Crédit photo:  Agathe Poupeney