Дюрас от Арно Деплешена – между Бергманом, Тарантино и самим Арно

30 сентября -11 ноября 2026 – Comédie-Francaise/Le Vieux -Colombier

10 лет спустя после памятной постановки Анатолия Васильева в Комеди-Франсез (сцена Le Vieux-Сolombier, Старая Голубятня, 2016) вновь появится « Вторая музыка » Маргерит Дюрас, на этот раз от известного режиссера кино Арно Деплешена/Arnaud Desplechin.  В спектакле  Васильева cцена  представлялась как глубокий колодец, вертикальный разрез мира: горный, дольний и подземный. И это сразу задавало очень определенный образ всему действу. У Дюплешена сцена сугубо горизонтальная и еще бифронтальная – зрители располагаются и на сцене и в зале, а между ними широкая желтая полоса для игры, ограниченная с одной стороны зеркалом, с другой — такой же желтой стеной с подвешеным на ней старым дисковым телефоном, отсылающим к времени написания пьесы. Холл гостиницы, где вновь встречаются в день официального развода Мужчина, Мишель Нолле, и Женщина, Анна-Мари Рош, много лет после разрыва. Мимолетная встреча затянется на всю ночь, они проведут ее в разговорах, вновь переживая свою историю, сначала робко издалека, потом все более затягиваясь в воспоминания, в круговорот смертельной страсти, которая их и разъединила и связала, как выяснилось только теперь -навсегда. Даже в расставании они оказываются не в силах отлипнуть друг от друга, забыть свое прошлое. «Вторая музыка» (1985) включает в себя как первый акт пьесу 1965 года «Музыка», во втором акте, написанном через двадцать лет, повторяется та же история, но прочитанная как бы со сдвигом, в метафизической перспективе « вечной катастрофы всех любовников», как писала сама Дюрас. Как скажет к финалу Анна-Мари Рош: «И дело тут не в чувствах, мне кажется …тут что-то другое… другая область… может, это как-то связано с духом?»

В программке Арно Деплешен цитирует «Убить Билла 2» Тарантино, «Сцены из супружеская жизни» Бергмана, «Сирену с Миссисипи» Трюффо. А мог бы сослаться и на свои фильмы тоже, в том числе , например, «Внебрачные связи» (Оригинальное название-Tromperie,Обман). « Понимание, что есть любовь, появляется у многочисленных экранных проекций самого Деплешина только с потерей женшины, (что не исключает появление другой), когда та самая, любимая, становится незнакомкой, неизвестной ,- писал о нем критик российского журнала « Сеанс ». Фильмы Деплешена часто театральны, но в театре он чувствует себя неуверенно, здесь он чужак ( вспомним его  провальный «Отец» Стриндберга на сцене КФ). Во « второй музыке » он нашел соединение двух ипостасей, театральной и киношной. Крупный план — благодаря би-фронтальной сцене ( «я хотел утопить зрителей в лицах этого мужчины и этой женщины»). Персонажи Дюрас превратились в типичного для кинематографа Деплешена неврастеника рядом с которым – архетип женщины как неотвратимого стихийного бедствия, наваждения, от которого невозможно избавиться в течение всей жизни. Как считает режиссер, внушающей мужчине страх- вечный страх быть покинутым. А женщина, здесь это переносится на героиню Дюрас, всегда хочет отмщения, мести мужчине за его смертельное желание…Режиссер даже очень настоятельно отсылал актрису Аделин д’Эрми/Adeline d’Hermy к образу, созданному Умой Турман у Тарантино, где она мстит бывшему, Биллу. У Деплешена нет и религиозных мотивов, христианских ли,  буддистских ли, вообще некой трансцендентности. Аделин д’Эрми и Александр Павлофф/Alexandre Pavloff разыгрывают еще одну психологическую драму невозможного расставания, где- то тоньше, где-то страшно переигрывая, получается почти мелодрама, так не вяжушаяся с жестким стилем Дюрас, в котором эти вечные чередования встреч, телесных контактов и расставаний любовников завязаны на обжигающем перформансе языка. Эстетизация языка, которая всегда так важна была и для самой Дюрас, и для театральных режиссеров, здесь размывается милейными интонациями Аделин и показной страдальческой психосоматикой Александра. Приобщиться тайне дюрасовских персонажей Деплешену удается как раз не через сцену, а опять же через кинематографические образы – в тот самый момент, когда Анна-Мари вспоминает свои странные неприкаянные блуждания по барам, по пустым киношным залам, как уезжает в Париж, к некому еще виртуальному любовнику, ещё даже и не зная, кто он, будущий возлюбленный, сцену перекрывает широкоформатный горизонтальный экран. И на нем происходит преображение – Он и Она возникают уже как едва различимые силуэты, как тени, как неясное мерцание столь желанных встреч, и в присутствии еще кого-то третьего, незнакомца, какое-то смутное наваждение и тайная тоска – по невозможному. «Женщина, как писала о героине переводчица Дюрас Наталья Исаева, примеряющаяся к новым спутникам и новым связям, женщина, которая через множество новых, других, страстных тел упорно ищет нечто иное: будто душа, неприкаянная, прОклятая и словно сорвавшаяся с цепи, что всё ищет себе в лимбе  нового воплощения».

Crédit photo: Agathe Poupeney